Книга Двор Опалённых Сердец, страница 104 – Элис Нокс

Методично. Властно. Словно изучал карту сокровищ, запоминая каждую точку, которая заставляла меня стонать громче.

Моя свободная нога задрожала. Рука в его волосах сжалась сильнее, притягивая его ближе, глубже.

— Вот так, – пробормотал он довольно. – Используй меня. Возьми то, что хочешь.

Его руки легли на мои ягодицы – крепко, собственнически – приподняли, прижали меня к своему рту плотнее. И он атаковал с новой силой.

Язык двигался быстрее – круги, восьмёрки, прямые линии – вычерчивая узоры удовольствия на моей плоти. Губы обхватили клитор, посасывали, и я вскрикнула – громко, без стеснения – не в силах сдержаться.

— Да, – прорычал он в меня. – Громче. Хочу, чтобы весь проклятый город знал, кто доводит тебя до оргазма.

— Оберон… я… я не могу…

— Можешь. – Он добавил палец – один, скользнул внутрь легко, потому что я была так чертовски мокра. – И будешь.

Палец двигался – медленно, глубоко, изгибаясь внутри, находя то самое место, что заставило меня вскрикнуть и выгнуться.

Второй палец присоединился к первому – растягивая, заполняя – пока его язык продолжал кружить вокруг клитора.

Удовольствие накатывало волнами – одна за другой, всё выше, всё сильнее – сжимая что-то глубоко внизу живота в тугой узел.

— Смотри на меня, – приказал он.

Я заставила себя опустить взгляд.

Золотые глаза смотрели снизу вверх – яркие, торжествующие, абсолютно сфокусированные. Его лицо между моих бёдер – губы, блестящие от моей влаги, подбородок мокрый – была самой непристойной, самой возбуждающей картиной, которую я когда-либо видела.

Он не отводил взгляда. Смотрел прямо на меня, пока язык продолжал двигаться, пока пальцы продолжали входить и выходить – быстрее, жёстче.

— Кончай, – прорычал он. – Кончай на моём языке. Сейчас.

Пальцы изогнулись внутри, нажали на ту точку, губы сжались на клиторе, посасывая, и мир разлетелся на осколки.

Оргазм накрыл меня – жёстко, безжалостно, ослепляюще. Волна за волной пульсировала, вырывая крики из горла, заставляя бёдра дёргаться, мышцы сжиматься вокруг его пальцев.

Он не остановился.

Продолжал двигать пальцами, продолжал скользить языком – медленнее, мягче – вытягивая каждую волну удовольствия, каждую дрожь, пока я не обмякла, не сползла по стене, удерживаемая только его руками.

Нога соскользнула с его плеча. Колени подкосились.

Оберон подхватил меня – легко, словно я ничего не весила – поднял на руки и понёс через лофт.

Я уткнулась лицом ему в шею, вдыхая его запах – летний лес, дождь, мускус, мой собственный аромат на его губах. Сердце колотилось. Дыхание рваное.

— Это было… – прошептала я, не в силах закончить фразу.

— Это было только начало, – его голос прозвучал у моего уха – тёмный мёд и обещание. – Я ещё не закончил с тобой.

Он дошёл до кровати – широкой, заправленной белоснежными простынями – опустил меня на край. Не на подушки, именно на край.

Я сидела, глядя на него снизу вверх. Он стоял передо мной – всё ещё в брюках, хотя рубашка давно улетела в неизвестном направлении. Грудь вздымалась. Губы влажные. Подбородок блестел.

Золотые глаза горели – темнее обычного, почти янтарные.

Мой взгляд скользнул вниз – по точёному торсу, по V-образной линии мышц – и остановился на явной выпуклости в брюках.

Твёрдой. Большой. Требовательной.