Книга Двор Истлевших Сердец, страница 61 – Элис Нокс

Дейрдре. Ирландская ведьма, которой неизвестно сколько лет, которая видит сквозь завесы, читает кости, разговаривает с духами старше самой земли. Которая всегда знала больше, чем говорила.

Она чувствовала магию, как я чувствовала дыхание. Она видела меня насквозь с того дня, как я появилась в её доме.

И молчала всю мою гребаную жизнь.

Ярость полыхнула — горячая, слепящая, разъедающая всё остальное. Руки задрожали. Я сжала кулаки, вдавливая ногти в ладони до боли, лишь бы удержать контроль, лишь бы не дать окружающим увидеть, как я разваливаюсь изнутри.

Воспоминание вспыхнуло — острое, как нож под рёбра.

Мне одиннадцать. Я стою в прихожей коттеджа с чемоданом в руках. Дождь барабанит по крыше. Ветер воет в трубе. Я смотрю на тётку, а она — на дождь за окном.

"Почему я не могу остаться?"

"Потому что тебе нужно образование, дитя."

"Но я хочу учиться у тебя! Ты же ведьма, ты можешь…"

"Нет."

Один слог. Жёсткий, как сталь. Окончательный, как смерть.

Она не повернулась. Стояла спиной ко мне, и плечи её были напряжены так, словно она удерживала что-то огромное, тяжёлое, готовое рухнуть.

Словно боялась посмотреть на меня.

А я думала — наивная, глупая — что она хочет для меня лучшего. Образования. Будущего. Жизни среди нормальных людей, а не в глуши с ведьмой, которая пугала соседей.

Но она не хотела лучшего.

Она хотела избавиться от меня.

Спрятать.

От кого? От себя? От мира фейри? От того, что я могу стать?

Или она уже знала, кем я стану, и просто... отложила неизбежное?

Вопросы множились, сплетались, душили. Кто мои родители? Как я стала лианан ши — родилась такой или это проклятие, которое кто-то на меня наложил? Почему золотое спало двадцать пять лет, а потом проснулось именно в его руках, именно в Самайн, именно когда барьер между мирами истончился до предела?

И главное — знала ли она, что я убью кого-то? Что стану тем, кого боятся?

Я подняла голову.

Десятки глаз смотрели на меня — испуганные, брезгливые, жадные. Фейри видели монстра. Хищницу. Суккуба, который высосет их досуха, если они подойдут слишком близко.

Пусть видят.

Пусть боятся.

К чёрту их всех.

К чёрту тётку, которая выбрала ложь вместо правды.

К чёрту этот мир, который швырнул меня сюда без предупреждения, без объяснений, без единого шанса подготовиться.

Я не просила быть лианан ши. Не просила убивать. Не просила этот голод, который жёг меня изнутри, пока я не прикоснулась к нему и не выпила то, что он предложил.

Но раз уж так вышло...

Золотое мурлыкнуло — довольное, хищное.

ДА. ПОКАЖИ ИМ. МЫ СИЛЬНЕЕ.

Я выпрямилась. Расправила плечи. Скрестила руки на груди и окинула зал взглядом — медленным, насмешливым, вызывающим.

— Ну и что, — выдала я, и голос прозвучал ровно, почти скучно. — Кто-нибудь ещё хочет потрогать меня без спроса? Или урок усвоен?

Несколько фейри шарахнулись ещё дальше.

Хорошо. Пусть боятся.

Золотое внутри мурлыкало от удовольствия, растягиваясь под кожей, как кошка. Оно насытилось силой того придворного ублюдка, который схватил меня, и теперь требовало большего.

Больше. Ещё. Вон тот, с янтарными глазами. Или вон та, с серебряными волосами. Все они пахнут так аппетитно...

Рован стоял в двух шагах от меня.

Не двигался. Не говорил.

Просто смотрел — золотые глаза потемнели, стали почти медными, а мышцы под бархатным камзолом напряглись так, что швы, казалось, вот-вот разойдутся.