Книга Двор Истлевших Сердец, страница 262 – Элис Нокс

В руке он держал меч — и этот клинок заставлял магию во мне, даже в звериной форме, сжиматься, пятиться, прятаться в самые дальние уголки сознания.

Лезвие было из чёрного стекла — или чего-то, что выглядело как стекло, полупрозрачное, мерцающее изнутри тусклым серебристым свечением, покрытое рунами, которые двигались, текли по поверхности, словно живые. Длинное, изогнутое, заточенное с обеих сторон, оно не отражало свет, а поглощало его, создавая ореол тьмы вокруг себя.

От клинка исходило что-то неправильное, противоестественное, что заставляло инстинкты кричать: опасно, беги, не приближайся.

Незнакомец, с лисьими чертами лица и усмешкой, что была слишком самодовольной для того, кто только что убил Богиню, — небрежно опирался локтем на воздух. Словно там была невидимая стена. Или перила. Что-то, чего я не видела, но что для него, судя по расслабленной позе, было таким же твёрдым и реальным, как камень под моими лапами.

Вертя меч в руке и любуясь тем, как лезвие ловит лунный свет и гасит его, он усмехнулся сам себе.

— Значит, старая ведьма не врала, — пробормотал он, обращаясь скорее к мечу, чем к кому-то конкретно. — "Убийца богов", говорила. "Последний в своём роде". Я, честно говоря, решил, что она просто спихивает хлам за три мешка зерна. — Он провёл пальцем по лезвию, и руны вспыхнули. — Но, похоже, иногда даже проклятые болотные ведьмы говорят правду.

Лезвие вошло в божественную сущность, как нож в тёплое масло. Чик — и нет головы. Весьма, весьма впечатляюще.

Подняв взгляд от меча, он окинул поляну неторопливым взором — меня в звериной форме, истекающую кровью, Рианну, застывшую в шоке, пепел, что был Богиней минуту назад, Рована на алтаре, тела воительниц, разбросанные вокруг, — и присвистнул негромко, качнув головой с притворным сожалением.

— Однако, отец, ты действительно умеешь попадать в передряги, — прокомментировал он, и в голосе звучало искреннее, хоть и слегка ироничное восхищение. — Не прошло и месяца с твоего исчезновения, как я уже вытаскиваю тебя из лап религиозных фанатиков, которые решили устроить из тебя главное блюдо на празднике. Может, стоит быть осторожнее с выбором мест для прогулок?

Переведя взгляд на Рианну, что всё ещё стояла, не в силах пошевелиться, он усмехнулся шире, и в усмешке появилось что-то острое, опасное, скрытое под маской легкомыслия.

— А ты, должно быть, Верховная Жрица? — Произнёс он с деланной вежливостью, слегка поклонившись. — Или как там тебя величают последователи? Прости, что так невежливо ворвался посреди важного ритуала, не дождавшись приглашения. Но, видишь ли, получилось несколько неловко — ты собралась убить моего отца на алтаре, а я, как ни крути, не одобряю, когда родственников пытаются прирезать, как жертвенных ягнят. Дурная привычка, согласись.

Рианна смотрела на него, и губы шевелились, открывались, закрывались, но звука не выходило, слова застревали где-то в горле, не в силах пробиться.

Потом взгляд упал на пепел, на пустое место, где возвышалась статуя тысячелетиями, и что-то внутри неё надломилось, треснуло, посыпалось.

— Нет, — прошептала она, и голос задрожал, наполнился таким отчаянием, такой глубокой, невыносимой болью, что даже зверь во мне дрогнул. — Нет, это неправда... ты не мог... Она бессмертна... вечна... не может умереть от простого клинка...