Книга Двор Истлевших Сердец, страница 258 – Элис Нокс

Но четвёртая попала.

Вонзилась в плечо — то самое, что уже было ранено раньше.

Зверь взвыл, но не остановился, не дал себе даже секунды на реакцию. Он рванулся вперёд на полной скорости — быстрее, чем лучницы успели натянуть тетиву снова. И обрушился на них всей массой, как лавина.

Первая даже не успела вскрикнуть — удар тушей отбросил её на несколько метров, и она, пролетев по дуге, врезалась во вторую лучницу. Обе рухнули, сплетённые в клубок, хватая ртами воздух.

Не сбавляя скорости, я пронеслась мимо третьей — моя лапа смахнула её вскользь, словно щепку, и женщина кувыркнулась, ударилась о камень и затихла.

Следящая попыталась зарядить стрелу, но я уже развернулась. Боковым ударом — не когтями, не клыками, просто весом своего огромного тела — я снесла её с ног. Женщина вылетела, как подброшенная игрушка и упала без чувств.

Шестая, седьмая — когти в солнечное сплетение, бросок о камень алтаря — одна за другой, быстро, жестоко, эффективно, но без убийства.

Зверь ломал кости, выбивал дыхание, рвал мышцы, обессиливал, оставлял живыми, но неспособными продолжать.

Те, кто ещё стояли, начали отступать — страх наконец победил преданность, инстинкт самосохранения пересилил клятву, и они пятились, роняя оружие, разворачивались, бежали.

Старшая стояла последней — меч трясся в руках, лицо бледное, покрыто холодным потом, но она не бежала, не отступала.

— За Верховную, — прошептала она и шагнула вперёд, поднимая меч.

Зверь встретил её прыжком.

Меч скользнул по рёбрам, прорезал кожу и мышцы глубоко, и боль опалила сознание белым.

Лапа ударила по запястью — со всей силой, не сдерживаясь, — кость хрустнула, меч вылетел из ослабевших пальцев, упал в траву.

Старшая попыталась отступить, но вторая лапа придавила её к земле, когти впились в плечи, прижали намертво, и зверь навалился, сжал грудину — осторожно, чтобы не раздавить рёбра, но неумолимо, пока воздух не вышел из лёгких, пока глаза не закатились, пока она не обмякла, потеряв сознание от недостатка кислорода.

Зверь разжал лапу и отступил.

Рана в боку сильно кровоточила, стрелы торчали в плече, но зверь не обращал внимания — боль была неважна, имела значение только цель.

Медленно, тяжело дыша, окровавленный, израненный, но непобеждённый, зверь развернулся.

К Рианне.

Она стояла одна теперь — без воительниц, без армии, без защиты.

Только она и зверь.

И на лице был не страх больше.

Ярость. Абсолютная, холодная, всепоглощающая.

— Ты обезоружила их, — прошипела она, и голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Моих лучших. Моих верных.

Магия взорвалась вокруг неё — последний раз, отчаянно, всей силой, что накопила за столетия.

— Тогда умри, дочь моя! Раз не хочешь быть сосудом добровольно — умри, и я найду другую! Сколько понадобится! Но ТЫ. НЕ. РАЗРУШИШЬ. МОЙ. ПЛАН!

Тьма хлынула — не нитями больше, не попыткой контроля.

Волной чистой, убийственной магии, что несла не подчинение.

Смерть.

Зверь зарычал и прыгнул навстречу. Прямо в эпицентр тьмы.

* * *

Тьма и зверь столкнулись в воздухе.

Взрыв был таким мощным, что ударная волна прокатилась по поляне, снесла ближайшие факелы, погасила их разом, согнула деревья на краю леса, сорвала листья, что закружились вихрем.

Земля треснула — глубокие расселины побежали от эпицентра во все стороны, как паутина, расползлись под ногами последних, кто ещё остался на поляне, заставили их кричать, падать, ползти прочь.