Книга Двор Истлевших Сердец, страница 203 – Элис Нокс

Что-то было не так.

Воздух здесь был слишком сладким. Свет — слишком мягким. Всё вокруг шептало: "Доверься. Расслабься. Здесь безопасно."

Но где-то глубоко внутри, в той части меня, которая всё ещё помнила холод мёртвого мира и звериный оскал опасности, тихий голос предупреждал:

"Это неправильно."

* * *

— Где она? Где Дейрдре? Я хочу её видеть, — выдохнула я. — Немедленно.

Рианна указала на один из домов — ближайший к краю поляны, с верандой, увитой теми же светящимися цветами.

— Там, — сказала она, кивнув. — Иди. Она внутри.

Я не ждала больше ни секунды.

Взлетела на ступени веранды — не помня, как пересекла поляну, не помня шагов, только ощущение, что сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть, — и рука дёрнула за ручку двери так резко, что та распахнулась с треском, ударившись о стену.

Дейрдре сидела у окна.

В старом кресле с высокой резной спинкой, с чашкой в руках, из которой поднимался тонкий столб пара, вьющийся в воздухе. Свет из окна падал на её лицо — мягкий, золотистый, высвечивающий каждую морщинку, каждую прядь седины в тёмных волосах, каждую черту, которую я знала наизусть, любила больше всего на свете.

Когда дверь распахнулась, она обернулась.

— Мейв, — выдохнула она, и голос дрогнул, сломался на моём имени.

Чашка выпала из рук — словно пальцы разжались сами, не в силах больше держать что-то такое незначительное. Керамика разбилась о каменный пол с громким звоном.

— Дитя моё. Наконец. Ты здесь.

Я сорвалась с места — через комнату, и рухнула в её объятия так сильно, что мы обе пошатнулись, едва удержали равновесие.

Руки обхватили меня — крепко, отчаянно, словно она боялась, что я исчезну, растворюсь в воздухе, если отпустит, — и я уткнулась лицом в её плечо, вдыхая запах, который был домом, безопасностью, всем, что я знала и любила: лаванда, смешанная с чем-то древесным, с дымом от очага, с травами, которые она всегда носила в кармане платья.

Рыдания вырвались — такие сильные, такие отчаянные, накопленные за дни страха, неизвестности, отчаяния, что тело тряслось, не в силах больше удерживать внутри всё то, что я запирала, пряталась от самой себя.

— Я думала... думала, ты мертва, — выдавила я сквозь всхлипы, и слова тонули в ткани её платья, влажной теперь от моих слёз. — Думала, они убили тебя, тот зверь, та кровь, и я опоздала, не успела найти, не смогла помочь...

— Тсс, тсс, — шептала Дейрдре, и голос был таким мягким, таким знакомым, что новая волна слёз накатила, захлестнула с головой. — Всё хорошо, малышка. Я здесь. Жива. Невредима. И ты здесь. Теперь всё будет хорошо. Обещаю тебе.

Она качала меня — медленно, из стороны в сторону, как качают ребёнка, проснувшегося от кошмара, — и рука гладила мои короткие волосы, распутывала шёлковые пряди.

Я прижималась к ней, не в силах отпустить, и сердце билось так отчаянно, так быстро, что казалось, сейчас выпрыгнет, разорвёт грудь изнутри.

Позади раздались тяжёлые, осторожные шаги, словно шаги хищника, вторгающегося на чужую территорию. Вошёл Рован и остановился где-то позади, но не подошёл ближе, давая нам пространство, момент, принадлежавший только нам.

Но я чувствовала его присутствие — как жар от огня, горящего за спиной, согревающего, но не обжигающего. Чувствовала его настороженность через метку, пульсирующую между нами золотой нитью, передающую эмоции, которые он не озвучивал: недоверие, подозрение, страх за меня.