Книга Двор Истлевших Сердец, страница 125 – Элис Нокс

Золотая нить протянулась сквозь разломанные миры, сквозь невозможные пространства, сквозь саму пустоту — ища меня, цепляясь за меня, пытаясь дотянуться.

Но дотянуться не могла.

Слишком далеко. Слишком много слоёв реальности между нами.

Метка дёргалась, билась, как птица в клетке — и постепенно затихала, слабела, угасала.

Мир начал меняться.

Белое темнело — не в чёрное, а в серое, тусклое, безжизненное. Часы исчезали — растворялись, как дым на ветру. Холод отступал, сменяясь... ничем. Просто отсутствием температуры.

Появился запах. Слабый, едва уловимый. Травы, влажной земли, дыма.

Реальность.

Настоящая, материальная реальность — не стеклянная, не перевёрнутая, не вывернутая наизнанку — просто реальность, где у вещей была текстура, вес, постоянство.

Я упала.

На что-то твёрдое. Землю. Настоящую землю — каменистую, неровную, пахнущую мхом и сыростью.

Удар выбил остатки воздуха из лёгких.

Я лежала, уткнувшись лицом в холодный камень, и просто дышала.

Вдох. Выдох. Вдох.

Тело болело так, как будто я упала с крыши. Нет — как будто с неба. Каждая мышца кричала. Кости ныли глухой, пульсирующей болью. Кровь из носа натекла на губы, солёная, липкая. В ушах всё ещё звенело — высокая, тонкая нота, которая не стихала.

Порезы от стекла жгли. Руки и ноги дрожали — мелкой, неконтролируемой дрожью истощения.

Но я была жива и мир вокруг не менялся. Не рушился, не переворачивался, не исчезал.

Просто... был.

Открыть глаза не было сил.

Только лежать, дышать и чувствовать, как сердце медленно, с трудом, начинает биться в нормальном ритме.

Метка в груди замолчала. Совсем. Как будто её и не было.

Я попыталась пошевелить пальцами — правая рука откликнулась, левая осталась безжизненной. Попробовала снова. На третий раз пальцы дрогнули.

Я выбралась.

Я попыталась открыть глаза, но веки были слишком тяжёлыми, а тьма слишком настойчивой, тёплой и манящей.

Сознание ускользнуло окончательно.

Последняя мысль была странной, почти смешной:

Где я, чёрт возьми, оказалась на этот раз?

А потом — ничего.

* * *

Я очнулась от того, что на груди что-то сидело.

Не сразу это поняла. Сначала было только ощущение тяжести — небольшой, но ощутимой, давящей на рёбра. Потом пришла боль. Тупая, пульсирующая, разлитая по всему телу, словно меня пропустили через мясорубку и небрежно собрали обратно.

Я попыталась пошевелиться, но пальцы не слушались, а ноги казались чужими и далёкими. Даже веки не хотели открываться, слиплись так, будто их склеили.

Где я?

Вопрос пронёсся в голове, но ответа не было. Только обрывки воспоминаний — падение, белый свет, который треснул, миры, сменяющие друг друга. Стекло, медузы, лица в камне. Время, которое рвало меня на части.

А потом... ничего.

Я заставила себя моргнуть, и ресницы оторвались с усилием, впустив в глаза тусклый серый свет. Мир поплыл перед глазами, потом медленно сфокусировался.

Серое небо нависало низко и давяще, без единого просвета.

Вокруг росли деревья — голые, кривые, словно кто-то высосал из них жизнь и забыл убрать останки. Тишина стояла такая плотная, что уши закладывало от собственного дыхания.

Я медленно опустила взгляд на грудь и обмерла.

На мне сидел зверёк.

Маленький, размером с кошку, но при этом совершенно, абсолютно неправильный. Задние лапы у него были мускулистыми, как у кенгуру, а передние — тонкими, с длинными пальцами, которые он сложил на груди почти по-человечески. Голый крысиный хвост обмотался вокруг моего запястья, плотно, словно не собирался отпускать.