Книга Серебряная Элита, страница 159 – Дани Франсис

Я облизываю пересохшие губы:

— А здесь есть камеры?

Он смеется в ответ:

— Нет, – извлекает пальцы, дразнит легкими прикосновениями устье у самого входа. – А жаль, черт возьми!

Ответить я не в силах. При каждом прикосновении его чутких пальцев по мне проходит волна немыслимого наслаждения. А каждый раз, когда пальцы уходят, меня сотрясает отчаянная жажда. Он знает, какие муки мне причиняет, но не спешит: вводит пальцы внутрь и выводит, вводит и выводит, медленно, нестерпимо медленно, пока, не в силах больше терпеть, я не оборачиваюсь к нему и не рычу:

— Хватит. Меня. Дразнить!

— Хочешь, чтобы я прекратил? Заставь!

Самодовольный ублюдок! Хватаю за край рубашки и тяну вверх, почти срываю с него. Рельефная мускулистая грудь, словно высеченная из золотистого мрамора, поражает меня почти до всхлипа. Пробегаю по ней ладонями, он, зашипев сквозь зубы, хватает меня за руку, сжимает мои пальцы в своих. Крепко. На миг мне кажется: он не хочет, чтобы я его трогала.

Но нет, Кросс делает нечто противоположное.

Не отрывая взгляд от моего лица, ведет мою ладонь вниз, по четко очерченным мышцам живота, к поясу брюк.

— Расстегни штаны.

Боже! Он делает именно то, на что я надеялась. Приказывает. Берет ответственность на себя. Глядя ему в глаза, расстегиваю молнию и, просунув руку под ширинку, нащупываю его мощное пульсирующее естество. Едва охватываю его пальцами, становится ясно, что Кросс не так отменно владеет собой, как кажется. Он судорожно сглатывает, грудь его вздымается неровными толчками. Я сжимаю ладонь, и он в ответ толкается мне в кулак.

Наслаждаюсь тихими, сдавленными звуками, что издает он, пока я освобождаю его орган; затем сбрасываю платье и расстегиваю лифчик. Кросс пожирает мое нагое тело жарким взглядом, протягивает руку к моей груди и дразнит соски, а другой рукой сбрасывает с себя брюки.

Я вновь сжимаю его естество. Где-то в глубине моего существа набухает и растет предвкушение. Кросс опускает взгляд к сочленению моих бедер, к тому месту, что так отчаянно жаждет его. Веки его тяжелеют. Он машинально облизывает нижнюю губу. Затем с легкой улыбкой отводит мою руку и берется за дело сам: направляет член между моими ногами и втискивает широкую головку внутрь.

От этого первого соприкосновения исторгается стон у нас обоих. Он смотрит, как я подаюсь ему навстречу, затем наклоняется, накрывает мои губы своими и, едва я приоткрываю рот, чтобы вздохнуть, снова меня целует. Жарко, безрассудно, в то же время толкаясь в меня бедрами. Наполняя меня собой. До предела. Снова и снова.

Я обвиваюсь ногами вокруг его пояса, повисаю на нем. С ним так хорошо… но все же недостаточно близко. Я хочу больше! Хочу еще и еще! Рывком отодвигаю на край стола карты, облокачиваюсь о стол и тяну Кросса за собой.

Одобрительно рассмеявшись, он накрывает меня собой, вжимает в стол своим весом. Трахает меня все сильнее, размеренно и мощно двигая бедрами, зарывшись лицом мне в шею. Издает звуки, которые зажигают во мне кровь и вселяют трепет. Низкие, хриплые стоны в самое ухо. Шумное дыхание. Сдавленное рычание, когда я впиваюсь ногтями в его мускулистую спину.

— Да-а-а! – стонет он.

Вдруг вспоминаю то, чем он дразнил меня несколько недель назад.

«Я люблю пожестче».

Пожестче, значит? Опять прохожусь по его спине ногтями – и наслаждаюсь тем, как он вздрагивает.