Книга Серебряная Элита, страница 144 – Дани Франсис

Ночной воздух чист и свеж. Но мне нет покоя. Я бесцельно брожу в темноте, тишину спящей базы нарушает лишь приглушенный звук моих шагов. Наконец снова оказываюсь возле Южной Площади – вспоминаю дядю Джима и то утро, когда мы с ним расстались навеки.

Но, едва ощутив тяжесть одиночества, слышу за спиной шаги.

— Вечно мне приходится за тобой гоняться! – разрывает тишину голос, от которого по спине у меня проходят мурашки.

Я оборачиваюсь. Кросс стоит от меня в нескольких футах, темный силуэт подсвечен бледным сиянием луны.

— Я тебя не заставляю. Мог бы не выходить. Ты же знаешь, я не убегу.

Кросс подходит ближе:

— Значит, надо было остаться дома?

— Если хотел.

Я изображаю равнодушие. Но не могу отрицать: чем ближе Кросс, тем чаще и взволнованнее бьется сердце.

Стоило бы отступить, сохранить расстояние между нами, но я не в силах двинуться с места.

— Значит, – говорит он неторопливо, – не появись я здесь, ты бы ничуть не огорчилась?

— Ни капельки!

— И не огорчилась бы, если бы узнала, что я сейчас с другой? Например, с Айви. Могу прямо сейчас сходить за ней и привести к себе. Раздеть, ласкать, целовать…

В груди стягивается жаркий узел ревности, однако я не обращаю на него внимания.

— У тебя почему-то сложилось впечатление, что мне интересно, с кем ты проводишь свободное время, – наши взгляды встречаются. – Нет. Не интересно.

— Я думал, ты бросила привычку мне врать.

Воздух сгущается от напряжения, пространство между нами, кажется, сокращается с каждой секундой. Я с трудом отрываю взгляд от Кросса, при этом из его груди вырывается недовольный рык.

— Ты меня с ума сводишь! – хрипло говорит он.

— И что с того?

От моего равнодушного тона лицо у него темнеет.

— Я вовсе не стараюсь свести тебя с ума, – добавляю я, пожав плечами, словно подчеркивая, как мало это для меня значит. – Ты сам меня сюда притащил, помнишь?

— Еще бы не помнить! С той секунды, как ворвалась в мой гостиничный номер, ты стала для меня сущей занозой в заднице! – С языка у него слетает крепкое словцо. – Я тут, черт побери, работаю! Командую Блоком, под моим началом Элита, курсанты, а еще я должен все время гадать, какую безумную штуку выкинет Рен Дарлингтон на этот раз!

Трудно сосредоточиться на том, что он говорит, когда губы чешутся от желания попробовать его на вкус.

— Я с курсантами не связываюсь, – добавляет Кросс, упрямо выдвинув челюсть.

Вот сейчас обидно! Обидно и досадно – и еще чертовски злюсь на себя за то, как отчаянно его хочу.

Он не связывается с курсантами?

Отлично! А я не связываюсь с парнями, чьи отцы ответственны за убийство тысяч таких, как я!

С парнями, которые считают меня выродком. И близко бы ко мне не подошли, если бы знали правду.

— Разве я просила со мной связываться? – Каким-то чудом мне удается говорить спокойно и холодно.

Голубые глаза Кросса вспыхивают.

— Да нет, просто у меня на глазах разделась и пошла со мной в душ. Проверяла мой самоконтроль?

— С тобой в душ я не ходила! Я мылась в соседней кабинке. И, насколько помню, ты разделся первым, – я поднимаю бровь. – По-моему, если кому-то здесь и стоит контролировать свои гормоны, то это…

Договорить я не успеваю. В мгновение ока луна исчезает, скрывшись в глубокой тени. Кросс толкает меня в тоннель и прижимает к стене.