Книга Эмпаты, страница 40 – Мэтт Каулиц

— Никаких, – нагло заявил Кай.

— Я спрашиваю не из праздного любопытства. Мне надо понимать твое состояние.

— Вы получите его от институтского психиатра, куда всех студентов загонят на ежегодный осмотр.

Удар – мяч летит – отбив. Разговор напоминал ему настольный теннис. Вот только от метафорического звука мяча у него все сильнее давило в затылке.

— На обычные сессии к психологу ты ходить не будешь?

Тут бы закатил глаза не только Кай, но и все инсайдеры, которых усиленно пытались заставить посещать сеансы терапии. Гриф «обязательно» давно утратил свою силу даже для преподавателей.

— У меня достаточно мозгов, чтоб заняться саморефлексией в другом месте. Или чем-то действительно полезным.

Камилла осуждающе покачала головой. Миссия психолога ей явно давалась нелегко, и от диалога все больше веяло неловкостью.

— Так сильно переживаете, что я сорвусь сам и сорву ваши планы? – почти сочувственно спросил Кай, однако доля сарказма в его голосе горчила, как черный перец в молоке.

— Все эмпаты срываются. Меня интересуют последствия.

Кай болезненно дернул уголком рта и отвернулся. На это ему ответить было нечего. Он и так все больше чувствовал себя бомбой со включенным детонатором.

Инспекторка тоже умолкла, рассеянно щелкая зажигалкой. Достала было новую папиросу, покрутила ее в руках и, сморщившись, бросила обратно. Окно в кабинете не открывалось, и дым плотной завесой висел в воздухе. От запаха корицы действительно начинало подташнивать, будто он сидел в булочной. Кай не представлял, как здесь можно работать. Тут кто угодно сбежит ловить инсайдеров по улицам, лишь бы не сидеть в этих клетках.

Все сильнее хотелось на воздух, но неоконченный разговор буквально приковывал его к стулу. Кай открыл было рот, чтоб напомнить о своей просьбе, но Камилла его опередила:

— Основное действие твоих таблеток – снять тревожность. Они помогают?

— Как видите я не бегаю по кабинету и не кричу, что мы все умрем, – язвительность сама легла на язык.

— Ты понял, о чем я.

— До таблеток я практически не выходил из дома. Теперь, как видите, гуляю.

— А твое настроение? Апатия, подавленность… агрессия? – инспекторка шла как по учебнику.

Кай почти услышал, как тикают часики его адекватности. Слишком давно он не вел таких долгих разговоров. Споры с отцом были короткими и полными ненависти. Семейный блицкриг подразумевал молниеносный выпад и отступление до следующей встречи.

Здесь же все было иначе. Каждое слово тщательно взвешивалось и могло потопить его. Долгая партия, требовавшая внимательности и сосредоточенности, чем он никогда не славился. К тому же тема таблеток была для него сродни пытки водой: медленно и неизбежно разъедала по капле. А раз этот карточный домик уже пошатывается – надо снести его одним ударом.

Эмпат резко вдохнул и заговорил прежде, чем сомнения победили решительность.

— Не надо меня анализировать. Я не на вашей стороне. Мне откровенно похрен на ваши интриги. Если вы надумали воевать с отцом – воюйте. Я до сих пор не сдался лишь потому, что ублюдки типа Мёрфи, – тут он невесело хмыкнул, – используют это себе на пользу. Поэтому надейтесь, что я не слезу с таблеток в ближайшие пару лет, не пошлю всю Инспекцию разом и окончу институт.

Под конец речи голос Кая сел, подпортив ее эффектность. Последние слова он почти прохрипел и огляделся, но в кабинете не было ни малейших признаков кулера с водой или хотя бы чайника. Камилла лишь виновато покачала головой, подкуривая новую сигарету.