Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 9 – Аллу Сант

Дочка в ответ только пожала плечами с видом взрослого человека, которого утомляют чужие странные заблуждения.

— Наш, — спокойно заявила она. — Я же говорю, наш!

И, чтобы доказать правоту своих слов, величественно указала липкой от булочки рукой куда-то вверх по лестнице.

Я нехотя проследила за её жестом и... онемела.

Потому что на стене, прямо над витиеватой дубовой лестницей, красовался портрет. Огромный, пафосный и в золочёной раме, как будто художник потратил на него добрую половину жизни и целую гору дорогущих красок.

И на этом портрете были мы.

Точнее, разумеется, не совсем мы. Но вот черты лица… строение скул, разрез глаз, цвет волос, даже склон головы… Я будто смотрела на себя, только в каком-то параллельном, чуть более приукрашенном измерении.

Рядом с "мной" на портрете сияла счастливая девочка, похожая на Аурелию так, что иначе как клоном это не объяснишь. Те же кудряшки, та же лучезарная улыбка до ушей, те же восторженно распахнутые глаза, глядящие в лучшее будущее — или в тарелку с булочками, тут уже спорный вопрос.

И венчала эту семейную идиллию белоснежная болонка, сидящая у девочки на коленях и гордо позирующая, будто знала, что попала в музейный шедевр.

Я застыла, не в силах вымолвить ни слова, а мозг в отчаянной попытке спасти положение пытался придумать хоть какое-то логическое объяснение происходящему.

"Случайное совпадение? Художник-фантаст? Массовая галлюцинация от сладких булочек?.."

Аурелия между тем, совершенно довольная собой и миром в целом, прижала к груди свою Лакомку и с безапелляционной уверенностью добавила:

— Вот видишь, мама? Я же говорила, это наш дом! Даже портрет висит. Разве кто-то вешает чужие портреты у себя над лестницей?

Вопрос, конечно, был риторическим. Да и что я могла ей возразить?

Дарен Бранд

Если бы кто-нибудь спросил меня лет эдак сто назад, как выглядит настоящий аристократический скандал, я бы с ленивой улыбкой ответил: «Какая-то ссора за семейным столом из-за пересоленного фазана».

Теперь же я лежал на бархатном ложе, в спальне одной весьма темпераментной графини, и с полным правом мог заявить — вот он, эпицентр будущего урагана.

— Милорд, — графиня почти взвизгнула, одёргивая на груди кружевное покрывало и бросая взгляд на дверь, словно ожидала, что её ревнивый супруг выломает её в следующую секунду, — прошу вас, поторопитесь! Он вот-вот вернётся!

Я лениво приподнял бровь, совершенно не спеша подниматься с удобнейшего ложа.

Ну что за поспешность? Погода отличная, настроение тоже, графиня хороша собой, как утренний рассвет над имперскими вершинами, а её запах медовых духов так приятно щекотал мои драконьи инстинкты.

— Граф, если мне не изменяет память, в это время дня обычно заседает в городском совете, — заметил я с ленцой, потягиваясь, как кот на солнце. — Думаю, у нас есть ещё как минимум полчаса.

— У вас — может быть, — прошипела графиня, нервно поправляя волосы, — а у меня их нет! Мой муж безумен, когда дело касается его чести! Он приревнует меня даже к садовнику, а уж к вам… к вам, милорд, тем более!

Она резко вскочила с ложа, а простыни эффектно соскользнули на пол, обнажая её роскошные формы.

— Не то чтобы я не понимал его, — добавил я, скользнув взглядом по ней снизу вверх, — но разве это не делает встречу только острее?