Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 41 – Аллу Сант

— Нет, — выдохнула я. — Тут только мама, которая должна срочно придумать заклинание, чтобы платье стало… ну, хорошим.

— А это как?

Я открыла рот, чтобы объяснить, и тут же закрыла. Потому что не знала. Серьёзно, что я должна сказать платью, чтобы оно защищало от грубости и выглядело воздушным? «Будь как весенний комплимент и пошли грубияна в прачечную»?

Я посмотрела на дочку. На платье. На утюг, который явно затаился от интереса.

— Может, хочешь попробовать ты? — спросила я и тут же пожалела. Потому что у Аурелии лицо расплылось в предвкушающей улыбке.

— Конечно! — радостно заявила она. — Я могу! Я знаю, как надо! Платье должно быть такое, чтобы сразу видно: трогать нельзя!

Я вздрогнула от ее решительности, она не сулила ничего хорошего, но Аурелия не теряла времени даром. Она подошла ближе, внимательно посмотрела на изделие, потом на меня, потом снова на платье. На лице её проступила сосредоточенность великого мага перед особо важным ритуалом. Я едва успела отступить на шаг.

— Сейчас! — сказала Аурелия, подняла руку и торжественно произнесла:

— "Будь мягким, будь пушистым, но если кто нагрубил — ему в попу розы с шипами!"

Утюг хрюкнул от восторга. Лакомка залаял, отпрыгнул и уставился на платье, которое… начало светиться. Точнее, не просто светиться — оно будто вспыхнуло изнутри тёплым, нежно-розовым свечением, а затем цвет ткани резко сменился с спокойного молочного на яркий, как весенний бутон. Только не цветок, а такой, который точно привлекает внимание. А в швах вдруг появилась едва заметная вышивка: тонкие витиеватые веточки, будто из розовых колючек.

— Вот, — сказала Аурелия, с довольным видом отступая назад. — Теперь оно колдовское. И никто не посмеет сказать гадость про его хозяйку.

Я открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла. У меня были слова, но все они куда-то подевались. Остались только мысли в стиле «что только что произошло» и «мы всё сожгли или пока только начинаем?»

— Это... — хрипло выдавила я. — Это что сейчас было?

— Заклинание, — пояснила Аурелия с невинным видом, как будто каждый день с самого рождения делала подобное. — Ты же сама сказала.

— Я не думала, что оно будет... с эффектом.

Честно говоря, я вообще не думала, что у дочери что-то получится, но говорить об этом ей точно не стоило.

— Ну так интереснее же, — пожала плечами моя дочь, совершенно довольная собой.

Утюг издал нечто похожее на одобрительный писк, потом прочистился и сообщил с пафосом:

— Закрепление успешно. Индивидуальная формула признана творческой. Магический отклик — стабильный. Потенциал — с сюрпризом.

— С сюрпризом?! — повторила я.

— Раз в неделю цвет может меняться в зависимости от эмоционального фона хозяйки. И шипы... ну, символические, разумеется. Почти.

Я присела прямо на стул. В груди что-то билось и отказывалось вести себя спокойно. Лакомка лаял, утюг ликовал, Аурелия смотрела на меня сияющими глазами, и только я одна чувствовала, как этот мир с каждым днём становится всё чудесатее. И всё необратимее.

— Отлично, — прошептала я. — Теперь я — портниха, шепчущая заклинания. Моя дочка — заклинательница шипов. У нас говорящий утюг, платье с настроением, и Лакомка, которая только что сделала лужу в моей мастерской. Видимо сильно обрадовалась успехам своей хозяйки.