Книга Второе дыхание, страница 157 – Ольга Кобзева

Верю, иначе не сорвался бы в Аравер за ним в тот момент, когда слишком многие нуждались во мне, а от моих решений зависели судьбы всех тирашцев. Я сделал свой выбор в тот момент. Что ж, полукровка, не подведи.

Виктория Эрнетиар

Уверена, на свете нет человека, который не задавался бы вопросом, а что там, после смерти? Что происходит, стоит человеку испустить последний вздох, закрыть глаза, чтобы больше не увидеть яркого солнечного света, заснуть, чтобы больше не проснуться?

Когда я спала декаду в первый раз, то проснувшись даже не поняла, что произошло. Время для меня пролетело незаметно, и лишь сильная слабость по пробуждении говорила, что все правда, прошло действительно немало времени.

В этот раз все было иначе.

Засыпая, я не могла не думать о тех, кто остается. Не могла не думать о Шайлас, о Галахере, о Рее… Уносясь в страну грез, последняя мысль была, однако, не о них. Последняя мысль была о моих родных, которых я никогда не знала. Даже на пороге смерти человек, айсхи, не важно кто, все равно не может не задумываться о том, что же дальше, не может не надеяться, что это не конец, что удастся избежать печальной участи, как-то спастись.

Вот и я думала, что если мне удастся проснуться, я найду тех, кого Иравен признал, как моих родных. Эрнетиары. Сильный род. Правящий когда-то Изнигардом. Полностью погибший две декады назад.

А дальше была темнота и вязкое марево. Голоса на периферии сознания, распознать которые мозг не мог.

А потом свет. Ослепительно белый, яркий, слепящий. И когда я смогла видеть в этом свете — образы. Трое старцев в развевающихся одеждах. Горы. Камни. Ручеек. Чем дольше я смотрела, тем больше подробностей мне открывалось.

Старцы сидели… висели, скрестив ноги, в позе сукхасана, проще говоря, по-турецки, в полуметре от земли. Светлые длинные одежды ласково трепал ветер. У каждого из троих была длинная борода, около каждого висел изогнутый посох.

Подойти ближе я не могла, как и позвать их, сказать хоть что-то. Кто это такие от меня также было сокрыто. В какой-то момент осознала, что и я вишу в зеркальной позе над землей, хотя совершенно не помню как ее принимала.

Старцы негромко переговаривались между собой. О чем я не слышала. До меня долетал лишь шелестящий неясный говор троих. Уважительный тон, почтение друг к другу.

Так пролетало время. Смотреть на старцев не надоедало. Иногда, даже не поворачивая головы, я видела ручей, горы, картинка сменялась сама по себе. А потом взгляд снова натыкался на знакомую троицу.

В какой момент на земле у ног старцев оказался еще кто-то я не заметила. Просто вдруг увидела, что есть кто-то еще. Крохотный по сравнению со сребробородыми, сжавшийся на земле у их ног. Этот новый персонаж не парил и не сидел. Он, сгорбившись, стоял на коленях, низко склонив голову. Мужчина. Смутно знакомый, узнаваемый. Для меня черты лица этого мужчины расплывались, как бы ни напрягалась, рассмотреть не могла. Однако шевелящиеся губы человека я видела. Словно кто-то специально показывал мне только отдельные фрагменты, которые считал важными.

Время проносилось мимо меня. Я не могу сказать, быстро или медленно. Просто камни с горы иногда падали вниз, ветер шевелил развевающиеся одежды старцев, а губы мужчины продолжали шевелиться. Я не испытывала ни голода, ни жажды, никаких потребностей. Совсем. Ни любопытства, ни нетерпения, я не испытывала и скуки. Ничего.