Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 24 – Лера Виннер

— Да, но!.. — она воскликнула слишком громко, чтобы изумление в голосе можно было принять за искреннее. — Я, признаться, еще его не видела. Губернатор все время проводит дома или во Дворце Правосудия. Говорят, он сказочно хорош собой, но резок и насмешлив, как полагается Черному дракону. Как тебе удалось убедить его?

Больше всего на свете мне хотелось ответить ей резкостью. Предложить представить, на что оказалась бы готова она сама, если бы граф Моррен, ее папенька, оказался в том же положении, что барон Хейден.

Однако делиться подобным с Жозефиной было бессмысленно. Она была младшей дочерью графа, и даже если бы что-то случилось с ним, двое старших братьев нашли бы способ о ней позаботиться.

— Я воззвала к милосердию графа Рейвена. И постаралась объяснить ему, что барон никому не желал зла.

— А оно и правда существует? Его милосердие, — виконтесса нахмурилась, а после остановилась, не выпуская моей руки. — Пойми меня правильно, дорогая. Кто я такая, чтобы тебя судить? Но по городу уже ползут слухи.

Она заглядывала мне в лицо почти умоляюще, не решаясь попросить о деталях напрямую, и я предпочла сделать вид, что не заметила и не поняла этого взгляда.

— Какие, например?

Жозефина нахмурилась, а потом заговорила, кривя рот то ли презрительно, то ли восторженно:

— Все уже знают, что ты живешь в его доме, и многим несложно представить, в каком качестве. Помня о твоей строгости, об этом судачат.

Веселого в ее словах было мало, но я все равно улыбнулась самыми уголками губ:

— Что ж, значит, людям будет, о чем поговорить.

Подул легкий ветерок, и, хотя мне удалось сохранить видимость спокойствия, вместе с его прикосновением к коже меня обдало ледяным холодом.

Была ли я готова к тому, что люди начнут шептаться за моей спиной?

Безусловно.

Только графу Рейвену было решать, выставлять ли нашу связь напоказ. В его власти было представить меня своей протеже или же падшей женщиной, и я не рискнула бы предположить, что окажется ему милее, но точно знала, что люди, среди которых я провела двадцать пять лет своей жизни не оставят происходящее без внимания.

Кто-нибудь наверняка даже напишет барону Хейдену, чтобы сообщить прискорбную весть: его воспитанная в сдержанности дочь продала себя.

И все же это оказалось… Унизительно.

Почти так же, как угроза лорда Рейвена позвать караульных.

Я не хотела строить предположения о том, говорил ли он всерьез, но вот пересуды были вполне реальны.

Хуже оказалось только то упоение, с которым виконтесса Мюрей присоединилась к ним.

Я готова была поспорить, что она пообещала кому-то из своих приятельниц выведать у меня правду, и именно это знание помогало мне сохранять невозмутимость.

О том, что моей репутации пришел конец, я знала еще позавчера.

Что до репутации графа — дракона… Как знать, возможно, она уже так плоха, что подобное не может повредить ей.

Ничего не зная о его прошлом, я не смела судить, но понимала одно: для того, чтобы спровоцировать подобный скандал, едва прибыв на новое место, нужно было обладать феноменальной дерзостью.

— Стефания, скажи… — решившая меж тем предпринять еще одну попытку Жозефина запнулась и облизнула губы.

На ее щеках проступил трогательный румянец, а ресницы опустились.

Я могла бы сказать ей, что таким нехитрым способом юные и очаровательные актрисы нередко соблазняли благородных господ, но я вижу ее умысел насквозь. Могла попросить ее сменить тему. Или вовсе запретить ей обсуждать лорда Рейвена, проявившего по отношению ко мне невиданное благородство, и тем самым только подогреть ее интерес.