Книга Посвящение в бывшие, страница 88 – Анастасия Феникс

Лизонька застыла в проходе и начала хватать ртом воздух, не зная, как мне ответить. Я взбесила ее настолько, что она начала покрываться красными пятнами, доставляя мне просто огромное удовольствие.

— А ты нищая сука за то, — скривилась она, окинув меня придирчивым взглядом, от которого не укрылась моя не самая дешевая одежда.

— А у самой-то больно много денег? — скривилась я, смотря в потолок и пытаясь поймать за хвост дзен, но он вечно ускользал.

— Не смей так разговаривать с сестрой, не доросла. Продавай квартиру и переезжай обратно, тут тебе делать нечего, — влезла мать, а я резко села на кушетки, послав к чертям собачьим кроликов под дзеном!

— А не пошли бы вы обе на три священных буквы? А? Что вы вообще до меня доебались? Из-за квартиры в 60 с лишним миллионов? Так хер вы что получите! Я не такая уж и дура, чтобы отдать таким тварям, как вы, последние деньги! — я старалась головорить спокойно, но голос то и дело наполнялся рычащими звуками.

Ни слова не говоря, мать встала и, поправив свое платье, со всего маха залепила мне пощёчину. Хлесткая, она попала мне аккурат на свежие гематомы, из-за чего из глаз брызнули слезы боли. Я уже давно не обижалась на нее, мне было плевать.

— Женщина, полегче! — послышался голос Костерова, наполненный сталью и недовольством, — Вы совсем больная? У нее лицо в бинтах!

— Как я погляжу, ты тоже времени зря не теряешь и активно раздвигаешь ноги, — слова сестры, изрядно приправленные порцией желчи и яда, совершенно меня не задели. Заметив это, она резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

— Заткнись, щенок! Ты ещё кто такой?! — рявкнула она, приготовившись напасть на него, словесно, но Костеров совершенно спокойно ответил:

— В следующий раз, когда придёте к Костеровым домой, потрудитесь хотя бы запомнить всех членов семьи и их лица! — я устало прикрыла глаза, откинувшись на подушку. Господи, что она у них-то забыла?!

— Что? — одна эта фраза разом сбила всю спесь с моей матери, оставив ее в растерянности и недоумении, — А... Что ты здесь забыл?

— Вас когда и как это стало касаться? Напомните, пожалуйста, а то я как-то проспал этот момент, — Костеров вновь переместился к окну и закурил, невольно заставив меня сглотнуть. Нервы ни к черту.

— Твой отец тебе быстро расскажет, что у нее в палате тебе делать нечего! — огрызнулась моя родительница, пока я помалкивала. Разберутся!

— Ну вы же ему ничего не скажете, не так ли? — хмыкнул Константин, смотря в окно, а не на мою мать, — Выход вы знаете, где.

— Спелись, суки, — бросила она с ненавистью, покинув комнату. Как только она ушла, я села на кровати, спустила ноги, а после встала и подошла к окну.

— Ты за объяснениями? — усмехнулся он, посмотрев на меня и неожиданно проведя костяшками по моей забинтованной щеке.

— И за сигаретой, — вздохнула я, посмотрев в его темные глубокие глаза.

Похоже, я влюбилась.

Я посмотрела на Костерова, со вздохом прикурив, ожидая, пока он соизволит рассказать мне, каким образом их семья связана с моей матерью. От чего-то это казалось невероятно важным, как будто от этого зависела судьба мира, не меньше.

— Я не знаю точно... - начал Костя, потерев костяшками пальцев свой подбородок, — Но... На вас работал ювелир Гаулинни, так вот эти двое состоят в отношениях, с какого времени понятия не имею. Вроде как раз после смерти твоих родственников. А так как он сейчас работает на нас, то она вхожа в наш дом, как его официальная... Сожительница, — он говорил это совершенно безэмоционально, ему было плевать, а вот у меня в голове крутились шестеренки. Гаулинни же сливал информацию о нас, а потом сбежал из страны!