Книга Посвящение в бывшие, страница 86 – Анастасия Феникс

— За что?! — вырвалось у меня хрипло, чужим голосом. Но в ответ — только злобный смех и очередной удар. Коленка впилась мне в грудь, ногти вцепились в волосы, дергая так, будто хотят оторвать с корнем. Я пыталась закрыться руками, но она резко отшвырнула мою руку в сторону, и следующий удар пришелся прямо в висок. "Почему?" — пронеслось в голове. Мы же даже не ругались особо сильно! Да, были потасовки по типу тех, но у каждой был повод, а теперь... За что вот так… вот так вот? Я не видела ее взгляд, но инстинктивно понимала, что ее глаза горели ненавистью, которой я не понимала. Казалось, она не просто злилась — она наслаждалась этим. Каждым моим всхлипом, каждой попыткой увернуться, сопровождая это своим дряным смехом, — Прекрати! — закричала я, но голос дрожал, срывался из-за боли. Мне было страшно, вернее, не просто страшно — унизительно, ведь я всегда была готова ко всему, я все предугадывала заранее, а теперь валялась на полу, вся в пыли и слезах, а она просто смеялась и била меня дальше, получая от этого удовольствие, подобное моему, какое испытываю я в такие же моменты. Я чувствовала, как по лицу течет что-то теплое — кровь? Слезы? Неважно. Важно было только то, что больше так не могу.

Сделав еще пару ударов носком обуви мне в лицо и один в висок, она вышла, а я потеряла сознание от боли.

Я сделала рваный, наполненный горечью, вдох, закашлявшись и застонав от боли, что концентрировалась на лице, которое, судя по всему, опухло. Веки были будто свинцовые, налитые тяжестью настолько, что открыть их было настоящим подвигом, который я умудрилась успешно совершить, чтобы хоть посмотреть где я до сих пор.

Оглянувшись, я поняла, что нахожусь в машине скорой помощи. Рядом сидели доктора и Костеров, что держал меня за руку, напряженно вглядываясь в мое лицо. А ведь мне было очень страшно даже попробовать представить, как я теперь выгляжу! Костя что-то сказал, но я ничего совершенно не услышала, о чем и сказала ему. Вздохнув, он закатил глаза и уткнулся в телефон, с кем-то переписываясь.

Ну класс просто, я тут подыхаю, а он ватсап штурмует!

Спустя час я уже лежала в индивидуальной палате с перевязанным бинтами лицом, от которого шел артомат каких-то лекарств, и обработанными ссадинами на теле, которые умудрилась наставить эта сучка.

Слух вернулся, меня, судя по всему, просто оглушило, однако, это не добавляло ни капли радости или оптимизма.

— Саша, кто это был? Что произошло? — раздраженно бросил Костеров, смотря в мое лицо, а я поморщилась.

— Не знаю, не видела. Я вышла из кабинки и меня, повалив, начали бить ногами по лицу. Хз, кто это был.

— Горбунова-а-а, — опасно протянул он, склонившись надо мной и установив зрительный контакт, которым на меня вот вообще не действовал, настолько я была зла, — я же узнаю, рано или поздно. Записи с камер ВУЗа мне, конечно, вряд ли предоставят, но свидетели же будут! Как тебя вообще угораздило так вляпаться?! Что случилось-то, что ты натворила?! — раздраженно бросил он, тряхнув головой.

— Костеров, ты не охренел часом?! Меня избили, и я же и виновата?! — взбрыкнула я, зашипев из-за боли, что появилась, стоило лишь немного пошевелить мышцами лица.

— Поешь яблочко и хватит возмущаться! — скривился он, сев напротив меня в кресло, что стояло немного поодаль. И я и правда, привстав и потянувшись, взяла яблоко, но вместо того, чтобы есть, я кинула его в Костерова, надеясь попасть в лоб. Не особо-то и отвлекаясь от экрана, он поймал его одной рукой.