Книга Вопреки, страница 80 – Анастасия Феникс

Покачав головой, я побежала наверх, в свою комнату, искренне радуясь, что я — не Элен, у которой слишком много вещей. Достав с верхней полки шкафа старый, переживший революцию и перестройку, чемодан, я стала скидывать туда свои вещи, понимая, что это величайшая глупость, но я уже сказала: "Да", и я этого хочу! Хочу всем сердцем, одетая в белоснежное свадебное платье, обнять его и прижаться максимально близко, ещё раз станцевать тот вальс… Это слишком сильный соблазн, от которого я не смогу отказаться…

Полная решимости, я вышла из своей комнаты, но остановилась на лестнице, положив руку на изящные резные перила и окинув взглядом холл. Мой взгляд задержался на всем сразу и при этом ни на чем… Вазы, статуэтки, эта лестница, обои, люстра, эти ковры и тяжёлые портьеры… А от этого я способна отказаться?! Потерять это навсегда?! Больше никогда не класть свою руку на темное дерево перил и не проводить пальцем по тумбам на наличие пыли. Смогу ли я отказаться от этого?

Эля и Киря смотрели на меня, ожидая финального решения, которое я не знала, как озвучить даже самой себе. Да или нет? Нет или да? Тряхнув головой, я медленно стала спускаться вниз и пошла к своему пальто, чувствуя, как в груди поднимается тоска. Как же я мечтала об общем доме, где будем все мы… Но, видимо, нельзя. Извечный выбор — семья или любовь.

— Анна, окликнул меня Кирилл, когда я уже оделась. Повернувшись, недоуменно посмотрела на Валевского, — Двери этого дома всегда будут открыты. Для тебя, — добавил он, а я кивнула.

— И… Да, мы женимся, — тихо сказала Элен, показав мне второе кольцо на своей руке. Гораздо более утонченное менее помпезное, оно невероятно гармонировало с ней самой и с артефактом власти. На моих губах расцвела счастливая улыбка:

— Я рада за вас. Очень, бесконечно, — я послала им воздушный поцелуй, а сама пошла на выход из дома, таща в руке чемодан. А вдруг не примет?! А вдруг…

Но я стойко шла вперёд, несмотря на лепящий снег и печаль в душе. Все образуется и все будет хорошо.

Медленно моргнув, я неуверенно поднесла руку к звонку, что был на воротах. Я бы могла с легкостью перемахнуть их в любую секунду, но мне не хотелось, так как я боялась. Мне снова было страшно. Что я делаю? К кому иду? Кто он для меня — любимый, или тот, кого я ненавижу?

Вздохнув, я опустила руку на звонок, решив, что назад дороги нет. И чтобы не оставаться на распутье. то я так и до самой ночи не соберусь. Останусь тут ночевать. И засыпет меня снегом, будет большая сугробанна. Прикусив губу, я посмотрела на Огинского что открыл калитку и показала ему чемодан, раскинув руки в стороны с извиняющейся улыбкой.

— В общем, — вздохнула я, отведя взгляд, — меня выгнали из дома, но... У меня есть пара миллиардов рублей на счету и я немного владелец банка, — улыбнулась я, подняв вгзгляд на его лицо, — принимаешь, или мне обратно катиться? — из меня вырвался смешок, который я не смогла спрятать. Огинский улыбнулся в ответ и, забрав у меня чемодан, позволил войти.

Второй раз я в этом поместье... Кусты красных роз, что сейчас, обрезанные, стояли ровными коричневыми оградами дорожек, сами дорожки, мощеные декоративным булыжником, окна, из которых лился свет, хорошо заметный, так как вечерело. Снег падал сверху, добавляя картине какого-то уюта и немного теплоты, будто это островок семейного счастья посреди холодной пустыни. Может оно так и есть, вернее, будет. Однажды...