Книга Вопреки, страница 41 – Анастасия Феникс

— Побыстрее, пожалуйста, — всхлипнула я, мечтая получить разрядку, но меня как будто не слышали, — Веня, пожалуйста.

У моего мучителя как будто крышу сорвало от последней фразы, настолько жестким, нет, жестоким он стал. Три раза он не давал мне кончить, тихонько посмеиваясь возле моего уха, а когда ему это надоело, он взял меня так, что, казалось, мои крики слышал весь дом. Я не знаю, сколько раз я достигала пика, сколько раз меня вертели так, как ему удобно, но спустя три часа я уже не была способна даже говорить нормально. Лежа на его, вздымающейся от дыхания, груди и слушая частные удары сердца, я впала в какой-то транс. Нет, я не злилась, не хотела его ударить… Я была счастлива от осознания, что могу вызвать в нем такие чувства, как ревность и собственничество.

— Ты такая холодная, — он нежно поцеловал меня в висок и закутал поплотнее в одеяло; от такой нежности даже сердце защемило, пусть оно и не билось.

— А ты теплый, — мурлыкнула я, выписывая указательным пальцем узоры на его груди, то и дело проводя по самому большому шраму, — я всегда такой буду, Веня, готов ли ты принять меня такой, какая я есть? Холодной ледышкой, даже толком не способной на чувства? — я заглянула в его глаза, ища там хоть что-то. Но они были пусты.

— Ты не умеешь любить? — задал он вопрос, а мое сердце болезненно сжалось.

— Г-говорят, — начала я заикаться, сама не зная из-за чего. Неужели я... Не хочу его огорчить? Или что? — что вампир может влюбиться. Один раз и на всю жизнь. Но… Я не хочу тебя обнадеживать.

— Но твое сердце же еще не занято? — спросил он с какой-то надеждой, а я покачала головой, — тогда я буду за него бороться. Единственное, мне вот вообще не хочется становиться вампиром, — скривился он, — пить кровь, бегать со скоростью пули…

— Решим, — вздохнула я, — может мне удастся сделать противоядие, ну, чтобы человеком обратно стать.

— Хах, — усмехнулся он, а я насупилась.

— Вы с Кирей одинаковые, оба в меня не верите, — но гневным оставался только тон, потому что из сердца лилась нежность. Господи, неужели я и вправду влюбилась? И если да, это хорошо или плохо? — и да, мы все забываем про Совет. 20 сентября у них приемный день, надо будет сходить и…

— Не думай об этом пока что, — усмехнулся Веня, положив мне палец на губы, который я моментально облизала, — ммм, даже так? — рассмеялся он и прижался к моим губам своими.

Стоя перед пятью членами Совета и сжимая руки в кулаки, я пыталась прийти в себя. Да, я прибыла сюда и попросила их о возможности выйти замуж, на положительный ответ даже и не надеялась, но то, что мне сказали, выходит за рамки. Конечно, Совет никогда не отличался излишней вежливостью или мягкостью, но унизить меня так?!

Пару минут назад...

— Да, я действительно прошу разрешения выйти замуж за человека, — распрямила я плечи и, гордо взглянув на них, стала ждать. Усмешки на их лицах становились все шире, пока не переросли в снисходительные улыбки.

— Серьезно? Вы не шутите? — расхохотался оборотень, а я невольно вздрогнула из-за этого рыка, коим его смех и казался. Да и каменный зал из серого камня с вурдалаками, или как их еще называют, Стражи, не веселые мысли навевал. Холодный, сырой, серый, именно такой, каким и должны быть по сказаниям замки вампиров. Пять тронов были на высоких постаментах, один из которых, крайний слева, всегда пустовал. Ведьмы давно были отстранены от работы Совета, еще во время инквизиции, когда тайна иных сущностей могла быть раскрыта. После этого они так обратно и не вернулись. На соседнем троне расположилась русалка, не такой, какой мы бы могли ее представить, а как из старых русских сказок. Женщина с длинными распущенными волосами в белых одеждах — именно так бы я ее и описала. Она представляла интересы мавок и другой нечисти, на соседнем расположилась Марика — глава вампиров, чьи глаза были всегда красными, потому что получив безграничную власть, она никак не могла насытиться, по правую руку от главы сидел тот самый оборотень, представлявший интересы всех двуликих, будь то хоть василиск, хоть гарпия или сирена. С правого краю сидела воинственная охотница, которую, казалось, вообще ничего не интересует, настолько она выглядела отстранённой, — Вы серьезно полагаете, что сумеете жить с человеком, что вам разрешат?