Книга Сердце стража и игла судьбы, страница 87 – Надежда Паршуткина

Моё сердце наполнилось теплом и гордостью.

Когда Казимир наконец вернулся во дворец, уже глубокой ночью, отец пригласил нас обоих в комнату с камином. Он сидел в своём кресле, выпрямившись, и смотрел на нас тяжёлым, непроницаемым взглядом.

— Город выживет, — сказал Казимир первым. Его голос был хриплым от дыма. — Ущерб велик, но не смертелен. Ваши люди крепки.

— Спасибо, — отец кивнул сухо. Потом взгляд его стал острым. — Но ты пришёл не только ради отчёта. Ты пришёл её забрать.

Казимир не стал отрицать. Он стоял прямо, не опуская глаз.

— Да. Её место со мной в цитадели на Границе.

— Её место здесь! — отец ударил кулаком по подлокотнику. Его спокойствие лопнуло. — Она — моя дочь! Наследница этого королевства! Я только что вернул её! Я не отдам тебе её, как какую-то… награду за подвиг!

— Она не награда, — голос Казимира оставался ровным, но в нём зазвучала сталь. — Она — моя воля. Моё дыхание. Моя избранная. Я не прошу. Я сообщаю. Она идёт со мной.

— Тогда уезжай один! — вскричал отец, вскакивая. — Я запрещаю ей следовать за тобой! Я её отец и король!

Я сделала шаг вперёд, готовая вступиться, но Казимир едва заметно коснулся моей руки, останавливая. Его глаза были прикованы к отцу.

— Вы её отец, — согласился он. — И вы любите её. Поэтому вы не станете запирать её в золотой клетке, как это уже пытались сделать другие. Вы видели, к чему это привело. — Он сделал паузу, давая словам улечься. — Вы видели её сегодня. Видели её силу. Видели, что она уже не та девочка, которую нужно оберегать от мира. Она — Хранительница. Рядом со мной она будет в безопасности. Более того — она будет нужной. Она будет делать то, для чего рождена.

Отец тяжело дышал, его взгляд метался от Казимира ко мне. И тут он увидел, как Казимир, даже сейчас, в разгар спора, стоит, чуть склонившись ко мне, как щит, как опора, как часть одного целого.

Гнев из его глаз ушёл, сменившись бесконечной усталостью и… смирением. Он медленно опустился в кресло.

— Без свадьбы, — тихо, но твёрдо сказал он. — Без честного, законного брака, освящённого здесь, на её родине, перед её людьми и её богами… я не отпущу её. Не затем я чудом вернул дочь, чтобы она уехала с тобой, как с любовником.

Воцарилась тишина. Я затаила дыхание. Казимир стоял неподвижно. Потом он медленно, почти церемонно, повернулся ко мне. В его обычно холодных серебряных глазах было что-то уязвимое, тёплое, невероятно нежное. Он взял мою руку в свою, и его пальцы были тёплыми и твёрдыми.

— Марья, — произнёс он, и его голос прозвучал непривычно тихо, почти застенчиво. — Ты слышала условие. Я… я не могу предложить тебе обычную жизнь. Но я могу предложить тебе Сады Предела, вечную опасность, стражу и меня. Вечно живого, вечно уставшего и безнадёжно влюблённого в тебя. Согласна ли ты… стать моей женой? Не по принуждению, не по договору. А по любви. Здесь и сейчас.

Слёзы брызнули у меня из глаз, но я засмеялась сквозь них. Звонко, счастливо.

— Да! — вырвалось у меня, и это было самое лёгкое слово в моей жизни. — Тысячу раз да! За всю вечность — да!

Казимир улыбнулся — широко, открыто, по-юношески. Он притянул меня к себе и поцеловал прямо при отце, который, кажется, впервые за этот вечер едва заметно улыбнулся.

Свадьбу сыграли через неделю. Не пышную, ибо город ещё залечивал раны, но — светлую. Яркую и красочную, как само лето, нахлынувшее на Солнечный Град.