Книга Сердце стража и игла судьбы, страница 10 – Надежда Паршуткина

Это молчание стало давить на меня сильнее любых слов. Мне нужно было знать. Потребность понять, кто он на самом деле, пересилила страх.

— А где… остальные? — наконец выдохнула я, отрывая взгляд от тарелки.

Он отложил свиток, его лицо выражало легкое недоумение.

— Какие остальные?

— Девушки, — прошептала я. — Тех, кого ты… похищаешь и уносишь к себе в замок. Где они все?

Сначала его брови удивленно поползли вверх, а потом он рассмеялся. Это был не злой и не надменный смех, а искренний, глубокий, от которого в уголках его глаз собрались лучики морщинок. Он вдруг показался… моложе.

— Ты веришь в эти сказки? — вытер он слезу, все еще улыбаясь. — Ну что ж, — он сделал серьезное лицо, но в глазах так и прыгали чертики. — Они в камерах. В самом сыром погребе. После завтрака Агафья тебе покажет, если хочешь составить им компанию.

Я смотрела на него, не понимая, шутит он или говорит правду. Сердце упало.

— Я ничего смешного не вижу, — холодно сказала я, отодвигая тарелку.

Он перестал смеяться, и его взгляд снова стал серьезным, но мягким.

— Прости, Марьяна. Не следовало подшучивать. Никаких других девушек здесь нет. Ты — первая, кто переступил порог этой цитадели в качестве гостя за последние… — он задумался, — …о, лет триста. Может, больше. Все эти сказки о похищенных царевнах — выдумки. Людям проще бояться непонятного «чудовища», чем признать, что кто-то охраняет их сон, пока они сами беззаботно пируют.

Мы допивали чай в молчании, но теперь оно было другого свойства. Оно было задумчивым. Он разрушал все мои представления о нем, одно за другим. И я смотрела на него, этого красивого, одинокого мужчину, завтракающего в солнечной комнате, и не знала, что думать. Чудовище? Или самый несчастный и оклеветанный человек, вернее, существо, которого я когда-либо встречала?

Он допил свой чай, поставил фарфоровую чашку на стол с тихим, точным звоном и поднялся. Его движения были беззвучными и полными той же нечеловеческой грации, что и вчера. Он направился к двери, и меня вдруг охватила паника. Он уходит. А я? Что мне делать в этом огромном, незнакомом замке, полном легенд и теней?

— А я? — мой голос прозвучал громче, чем я хотела, выдавая мое смятение. — Что делать мне?

Он остановился на пороге, не оборачиваясь.

— Тебе? — он произнес это так, словно вопрос был действительно сложным. Потом медленно повернулся, и в его серебряных глазах заплясали знакомые уже искорки насмешки. — Проверь камеры. Может, найдешь тех самых пленниц. Составь компанию.

В его тоне было столько неподдельного веселья, что моя тревога начала сменяться раздражением.

— Кощей, это уже не смешно, — сказала я, скрестив руки на груди. Я старалась говорить строго, но вышло скорее обиженно.

Он замер. Вся легкость мгновенно испарилась с его лица. Он сделал шаг ко мне, и его взгляд стал пристальным и серьезным.

— Кощей это прозвище, — тихо, но очень четко произнес он. — Меня зовут Казимир. Разве тебе отец не говорил?

Это имя — Казимир — прозвучало так же неожиданно, как если бы камень заговорил. Оно было красивым, человеческим, полным достоинства. Оно совершенно не подходило к образу кровожадного колдуна.

— Нет, — честно ответила я. — Ни слова.

— Странно, — он слегка нахмурился, будто пытаясь разгадать замысел моего отца, но затем махнул рукой. — Ладно. Сегодня отдохни. Осмотрись. У меня есть дела. А с завтрашнего дня, — его взгляд снова стал собранным и пронзительным, — Начнем твое обучение. Ведь ты за этим сюда приехала? Или… — он снова сделал паузу для драматического эффекта, и уголки его губ поползли вверх, — …или, как сказал твой друг Иван, я тебя все-таки похитил? Ну что, пойдешь в темницу добровольно? Или мне придется тащить тебя силой? — Он снова улыбнулся, и эта улыбка была одновременно и опасной, и очаровательной.