Книга Звездная пыльца, страница 80 – Надежда Паршуткина

— Я… я могу помочь? — спросила я неуверенно.

Они переглянулись. Между ними проскочило что-то — безмолвный диалог, понятный только им двоим. Потом Алик кивнул и подвинул мне стул, стоявший между их креслами.

— Конечно. Садись.

Я села. Рядом с Аликом — так близко, что чувствовала тепло его тела. Напротив Мэтта — он смотрел на меня, и его колено почти касалось моего под столом. И впервые за эти дни я почувствовала себя почти нормально.

Мы смотрели карты, обсуждали варианты, и это было так… обычно. Так по-человечески. Алик показывал на сектора, объяснял, какие планеты безопасны, а какие лучше обходить стороной. Мэтт вставлял свои замечания, иногда спорил, но без обычной своей агрессии — мягко, почти невесомо.

Иногда наши руки случайно соприкасались, когда мы тянулись к одной точке на карте. И каждый раз я замечала, как оба напрягаются — Алик замирал, его пальцы дрожали, Мэтт сжимал челюсть до хруста. Но ни один не делал шага навстречу. Не пытался удержать мою руку, не приближался, не говорил ничего.

Они ждали. Ждали, что я сама сделаю выбор.

Но я не могла.

Каждый раз, когда я смотрела на Алика — его спокойные, тёплые глаза, его сдержанные, но такие искренние улыбки, его бережные жесты, — я чувствовала тепло. Мне хотелось прижаться к нему, закрыть глаза и слушать, как бьётся его сердце.

Каждый раз, когда рядом оказывался Мэтт — его энергия, его страстные, обжигающие взгляды, его готовность броситься в огонь ради меня, — моё сердце билось чаще. Мне хотелось схватить его за руку и никогда не отпускать. Я хотела быть с ними обоими. Одновременно.

Но разве так можно?

Так прошла неделя.

Каждый день они приносили мне завтрак. Стучали, входили, ставили поднос. Спрашивали, как спалось, не нужно ли чего, и уходили. Каждый вечер желали спокойной ночи и уходили к себе. Иногда мы вместе ужинали в маленькой кают-компании — я сидела напротив них, ела что-то, что они приготовили, и слушала их разговоры. О еде, о звёздах, о том, какую планету выбрать. Обо всём, кроме того, что было между нами. О той ночи, когда я была с каждым из них. О чувствах, которые мы все трое испытывали — я это знала, видела в их глазах, чувствовала кожей. И это было мучительно.

Потому что я не знала, что делать. Не знала, как выбрать. В белой камере, когда я думала, что умираю, я звала их. Не Алика. Не Мэтта. Их обоих. Мои губы шептали два имени, переплетая их в одну молитву. Я не молилась богам, я не звала маму — я звала их. Двоих. Вместе.

И теперь, когда они были рядом, я не могла сделать выбор. Потому что выбрать одного значило бы предать другого. А я не могла предать ни того, ни другого. Они оба спасли меня. Они оба любили меня. Они оба были нужны мне — как воздух, как свет, как надежда.

На седьмой день, когда мы уже отчаялись найти подходящее место, на коммуникатор пришёл вызов.

— Коин, — объявил бездушный голос «Шмеля».

Мы все трое подскочили. Алик принял вызов, и на главном экране появилось лицо капитана. Он выглядел отдохнувшим и довольным, будто только что вернулся с курорта. Рядом с ним маячила та девушка с разноцветными прядями, а на заднем плане я заметила двух эльфов — они играли в какую-то настольную игру, совершенно не обращая внимания на нас.

— Ну что, беглецы, как вы там? — ухмыльнулся Коин, откидываясь в кресле. — Не загнулись ещё от тоски и неопределённости?