Книга Звездная пыльца, страница 51 – Надежда Паршуткина

Я отстранился от её прикосновения. Оно было не неприятным, а… неправильным. Чужим. Слишком интимным в этой ситуации.

— Где все? — спросил я, заставляя слова звучать чётче. Я медленно, превозмогая головокружение, поднялся, сел на краю койки. Комната плыла перед глазами, но я уставился на неё, впиваясь взглядом. — Где Хлоя? Где Мэтт? Почему мы на корабле?

Инга отпрянула, её лицо омрачилось. Она обняла себя руками, будто от холода, и её глаза наполнились такой паникой и скорбью, что у меня в груди похолодело.

— Алик… ты не поверишь, что произошло, — начала она, и её голос задрожал. — Это кошмар. Полный кошмар.

— Говори, — прошипел я. Хватка на моих висках сжалась сильнее.

— Мэтт… — она заломила руки, глядя куда-то в пол. — Мэтт с ума сошёл. Совсем. Он так приревновал тебя к Хлое, что… что решил избавиться от неё. Навсегда.

Слова повисли в воздухе, нелепые, чудовищные. Я не понял. Буквально не понял.

— Что?

— Он опоил нас всех, — она заговорила быстро, тараторя, слёзы навернулись на её ресницы. — Я… я проснулась первой. Он уже вёл корабль. Хлоя была связана в отдельной камере. Я пыталась его остановить, спорила… Он… он ударил меня, отшвырнул. Потом набросился на тебя, когда ты начал приходить в себя. Я видела, как он бил тебя по голове… Я думала, он тебя убил! — Она всхлипнула, и слёзы потекли по её щекам. — Он привёз нас сюда. На эту станцию. И… и сдал Хлою.

Мир вокруг меня перевернулся, но не от головокружения. От этих слов. Они не укладывались. Не укладывались в того Мэтта, которого я знал. В того бешеного, упрямого, рычащего идиота, который готов был порвать любого, кто посмотрит на Хлою косо, но… отдать её? В лабораторию?

— В какую лабораторию? — мой собственный голос прозвучал отчуждённо, как будто его издавал кто-то другой.

— Сюда! На Плутон! — выкрикнула она, указывая рукой куда-то в сторону борта. — В их отдел ксенобиологии! Он связался с командованием, сказал, что нашёл уникальный образец! Я слышала, как он разговаривал по связи! Алик, он сдал её, как вещь! А потом запер меня в кладовке и тебя в эту камеру! Я… я еле выбралась, когда он отвёл Хлою на станцию. Я нашла тебя тут, без сознания… Я боюсь его, Алик! Теперь он и меня сдаст! На опыты! Он не в себе!

Она рыдала, трясясь всем телом, и её страх казался таким настоящим, таким животным, что к горлу подкатила тошнота. Мэтт. Мой брат. Мой капитан. Предать нас? Из ревности? Это же… бред! Но мы были на корабле. На станции. Хлои не было. И моя голова раскалывалась от удара, которого я не помнил.

— Где Мэтт? — спросил я, поднимаясь на ноги. Мир качнулся, но я удержался. Всё тело было тяжёлым, чужим, но внутри закипала холодная, ясная ярость. Я должен увидеть его. Увидеть его глаза.

— В камере, — прошептала Инга, вытирая слёзы. — Я… я заперла его там. Я не знала, что ещё делать. Он такой сильный… и он ненавидит меня теперь за то, что я помешала.

Я не стал слушать дальше. Шагнул в коридор. Ноги подкашивались, но я опёрся о стену и пошел. Знакомый путь к изоляторам. Сердце колотилось где-то в горле, сухо и часто. Я подошёл к двери камеры номер два. Люк был закрыт. Я рванул штурвал, откинул дверь и увидел его.

Он сидел в дальнем углу крошечной камеры, обхватив колени руками, уткнувшись лицом в согнутые ноги. Он не пошевелился, не поднял головы при моём появлении. Он был похож на сломанную игрушку, брошенную в темноту.