Книга Звездная пыльца, страница 39 – Надежда Паршуткина

Она заснула первой, совершенно обессиленная, уткнувшись лицом мне в грудь. Её рука лежала ладонью прямо над моим сердцем, а огромные, теперь расслабленные крылья мягко укрывали нас обоих, словно живой, дышащий полог. Я лежал без сна, глядя в потолок, чувствуя ровный ритм её дыхания на своей коже, и думал, что ни одна звезда, ни одна, даже самая прекрасная планета из всех, что я видел, не смогла бы подарить мне чувство, хоть отдалённо похожее на это.

Мэтт

Обратная дорога на корабль в машине Инги была самой молчаливой и напряжённой поездкой в моей жизни. Казалось, сам воздух в салоне загустел от невысказанных слов и перекрёстных взглядов. Инга сидела за рулём, её пальцы бешено барабанили по рулю, а взгляд то и дело цеплялся в зеркало заднего вида на Алика. Он сидел, откинувшись на сиденье, глядя в окно с тем выражением глубокого, спокойного удовлетворения, которое сводило меня с ума. А я… Я сидел, вцепившись в подлокотник, и чувствовал, как ревность, едкая и горькая, разъедает меня изнутри.

Потому что от Хлои пахло им. Когда мы все стояли у машин, прощаясь, она поцеловала меня в щеку — быстрый, дружеский поцелуй, и я уловил его запах. Тот самый, смесь чего-то металлического, тёплой кожи и… нечто неуловимого, что теперь было и на ней. Этот запах висел на её коже, въелся в её волосы. Это значило только одно. Они провели всю ночь вместе. Всю. Он не просто был там — он был с ней так близко, что его сущность осталась на ней. Эта мысль жгла мне мозг.

Девушки, наконец, уехали. Звенящая тишина повисла между нами на пустынной дороге. Я развернулся к Алику. Он встретил мой взгляд, и в его глазах я увидел не раскаяние, а скорее усталую готовность к бою.

— Что? — спросил он резко, прежде чем я успел что-то сказать. — Тебе можно было, а мне — уже нет? Какой уговор был?

Его слова ударили точно в цель, но лишь разожгли ярость.

— Меня другое смущает, — прорычал я, подступая к нему. Кулаки сами сжались, но я пытался держаться за нить разговора. — Тебя не настораживает, что она, вроде как наша «истинная», не выбрала кого-то одного? А спит по очереди? С тобой сегодня, со мной вчера. Это как-то… неправильно.

Он замер. Я увидел, как на его самодовольном лице впервые за этот день промелькнула тень не просто задумчивости, а настоящего сомнения. Он отстранился, его взгляд стал расфокусированным, будто он заглянул внутрь себя и не нашёл там готового ответа.

— Ну да, — медленно произнёс он, и в его голосе не было уже злости. Была какая-то странная, холодная ясность. — Ты прав.

Вот чёрт! Если бы я не спросил, он бы даже не задумался. Он был так опьянён своей «победой», своим счастьем, что не увидел этого дикого, кричащего несоответствия. Эта мысль была ещё горше.

— Может, она… — я сглотнул, выдавливая самое гадкое предположение, — может, она так и живёт? С каждым, кто ей приглянется? Мы же не знаем местных обычаев до конца.

— Не неси глупостей, — отрезал Алик, но уже без прежней уверенности. — Мы бы с тобой это заметили. Чувствовали бы на своём нутре. Другие запахи, другие… следы. Ничего этого нет. Только… — он запнулся, и мы оба поняли, о чём он: только запах друг друга на ней.

— У меня от всего этого уже крышу сносит так, что я ничего, кроме собственной башки, не замечу, — мрачно признался я, потирая виски.