Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 143 – Ольга Токарева

Неосознанно я надела кольцо на большой палец. Покрутила, погладила шершавый металл. И вдруг вокруг меня завертелся вихрь магии, подхватил и унес в неведомую даль.

Когда марево рассеялось, меня охватила дрожь от увиденного. Это было словно возвращение в кошмар девочки, в теле которой я нахожусь, выжженный в ее памяти, но теперь без языков пляшущего пламени. Каменные стены, испещренные гарью, зияли черными провалами окон, а вместо потолка простиралась дыра, пропускающая лишь скудные лучи заходящего солнца. На стенах, словно зловещие стражи, угрюмо восседали вороны, их черные глаза с неприязнью следили за каждым моим движением.

— Нашли себе приют, — пробормотала я, оглядывая молодую поросль деревьев, пробившуюся сквозь обугленные обломки. Что-то манило меня в этих хрупких ростках жизни. Осторожно ступив, я начала продираться сквозь хаос перегоревших бревен. Вдруг нога провалилась в коварную золу, я потеряла равновесие и упала, ободрав руку о торчащий гвоздь.

Выругавшись сквозь зубы, не обращая внимания на кровь, окрасившую пепел, я поднялась, отряхнула золу и, теперь уже осторожнее, ощупывая землю носком туфли, стала пробираться к зеленому оазису. Достигнув его, я раздвинула тонкие ветви, протиснулась меж хрупких стволов, отогнула еще несколько… и замерла, пораженная открывшимся видом.

Среди изумрудной поросли, словно гигантский хрустальный шар, возвышался купол. Сквозь его идеально прозрачные стены проступали фигуры людей, застывших в каком-то оцепенении, смотрящих в никуда стеклянными глазами. Сердце гулко ударило в груди, словно птица в клетке, дыхание перехватило, и вдруг — узнавание, болезненным уколом в память. Передо мной сидела на полу семья Мурахала Сах Парсаши.

— Живые… — выдохнула я еле слышно. Не успев осознать, что делаю, подгоняемая инстинктом, одним лишь отчаянным порывом, я бросилась к куполу. Ощупывала его, словно слепая, оставляя на холодной, незыблемой поверхности грязные разводы, перемешанные с кровью. И вдруг — тончайшая паутина трещин пробежала по куполу, и он, вспыхнув ослепительным, нестерпимым светом, рассыпался на мириады мельчайших искр. Если бы это было стекло… Я успела лишь машинально зажмуриться, вжавшись в себя.

Когда же я открыла глаза, по коже пробежал целый табун ледяных мурашек, от пяток до самого затылка. Сколько лет минуло… Я ожидала, что от прикосновения воздуха тела обратятся в прах или превратятся в мумии прямо у меня на глазах, но, к моему изумлению, ничего подобного не произошло.

Первыми дрогнули ресницы матери семейства. Она словно пробуждалась от глубокой, беспробудной спячки. Несколько долгих мгновений смотрела в одну точку невидящим взглядом, пока наконец, будто с трудом, не сфокусировалась на моем силуэте. На ее лице не отражалось ровным счетом ничего, но вдруг ее тело содрогнулось, и в глазах вспыхнул ужас, проступило запоздалое понимание. Она дернулась, начала судорожно шарить руками по головам детей, мужа и, словно окончательно очнувшись, закричала, надрывно и отчаянно: «Ралина!.. Доченька моя!»

От ее прикосновений, от ее крика стали просыпаться и остальные члены королевской семьи. Уже минут через пять они плакали, обнимались, смеялись, радовались своему воскрешению из долгого летаргического сна. Мне было странно и даже немного жутко смотреть на своих сестер и брата. Ралина была самой младшей, а теперь, наверное, вполне могла считать себя старшей, уступив место лишь наследнику престола. На вид ему было лет двадцать. А принцесса была слишком мала, чтобы понимать, сколько на самом деле лет ее бессмертным родственникам.