Книга Таможня бабы Яги, страница 47 – Елена Яр

Мы сидели и болтали. Через какое-то время к нам присоединился Шнырь, но тот чай не пил, пришлось ему с блюдце насыпать семечек. Смекайло, развлекая нас разговорами, под шумок то и дело таскал у воробья зёрна. Шнырь пытался клювом треснуть гмура по вороватой руке, но почти никогда не попадал. У недомерка оказалось много скрытых талантов, например, ловкость.

— А слышала, Яга, что Змей возвращается? — спросил Смекайло.

— Нет. А что, уже надоели странствия и одиночество?

— Тю! Одиночество! — протянул со значением гмур. — Он не один возвращается. С девицей!

— Да ладно? — я удивилась и не стала этого скрывать. — Он же говорил, что надоели ему девицы.

— Ну, я слышал, что там такая девица, которая вылечила все его заречения одним взглядом… или ударом. — Гмур захихикал, а я покачала головой. Любопытно стало, если честно. Но больше подробностей у гостя не было.

Ушёл Смекайло почти под вечер. Темнеть ещё не начало, но солнце уже норовило спрятаться за верхушки елок. Он набил карманы сушками и обещался зайти ещё.

И не успела за ним закрыться навья дверь, как к человеческой уже кто-то приближался. Этого «кого-то» я теперь определяла чутьём без ошибки.

Елисей.

Я расплылась в улыбке и едва по-девчачьи не взвизгнула от восторга. Распахнула дверь и впустила своего богатыря внутрь. Раньше пришёл, не ждала ещё, и от этого радость стала ещё сильнее.

Он прикрыл за собой дверь и почти с тревогой оглядел меня с ног до головы:

— Ты в порядке?

Я кивнула, не переставая улыбаться, и он вздохнул с явным облегчением, тоже расслабляясь.

— А что это ты вздыхаешь? — мой голос был слаще мёда. — Разве не каждый богатырь мечтает о жене, которая ждёт его дома?

— Чара, — застонал Елисей. — Твой дом опаснее самой тёмной чащи! Я весь извёлся!

Он шагнул ко мне и попытался схватить в объятия, но я увернулась, не сдержав смешок.

— Ты же знаешь, кто в этой чаще самый страшный зверь? — Я захохотала, снова уворачиваясь от его горячих рук. Эта игра мне никогда не надоест.

— Только это и не даёт мне окончательно сойти с ума в разлуке!

Всё же богатырём он был на редкость умелым и ловким — один обманный маневр, и я уже схвачена и крепко прижата к его груди. Я не сопротивлялась больше, позволяя целовать. Руки сами скользнули ему на шею и запутались в волосах.

Шнырь метнулся маленьким шумным вихрем на чердак: он прекрасно понял, к чему дело идёт. А дело шло — и очень активно.

Оторвавшись от моих губ, Елисей посмотрел за мою спину на дверь в навь и хитро спросил:

— А если это мне понадобится на ту сторону перейти, ты пропустишь меня без платы? — Он заглянул мне в глаза.

Я соблазнительно прикусила нижнюю губу и с удовольствием отметила, как ещё больше расширились его и так очень тёмные зрачки.

— Прости, любимый, но тебе тоже придётся платить.

— Так же, как и как всем?

— Ну нет! Вообще по-другому!

Меч полетел на пол. Да и рубаха не стала сопротивляться, послушная моим рукам — даже магии никакой применять не пришлось. Впрочем, это ли не волшебство — моё внезапное умение уложить богатыря на обе лопатки одним лишь взглядом?