Книга Таможня бабы Яги, страница 30 – Елена Яр

— А как насчёт моей компенсации?

Я едва не зааплодировала: а парень-то не промах. Ни хрена не знает про правила этого мира, но своего явно не упустит. Смелость на грани безумия. Наглость в пределах едва ли допустимого. Но если верить легендам, то только такие и могут ходить из мира в мир и оставаться живыми.

— Что, прости? — похоже, Леле тоже стало интересно.

— Она здесь не единственная пострадавшая сторона, — заявил мужчина. — Раз уж ты столь любезна, что согласилась признать свои ошибки, то могу и я попросить хоть чем-то утешить мои страдания?

Страдающим он не выглядел, но у меня закралось подозрение, а не был ли он по совместительству ещё и стряпчим? Утром богатырский подвиг, вечером — тяжба по закладным. Всё больше и больше изумлял меня этот человек. И всё больше будил интерес.

— И что же ты хотел бы попросить? — Она могла бы отказать, но любопытство оказалось сильнее.

Вряд ли он будет просить богатство или удачу. То, что ему нужно — девицу Красаву — Леля дать не сможет, слишком много чужих сил тут задействовано. Может, это будет меч без промаха? Или стрелы без осечки?

Но Елисей снова меня удивил.

— Я хочу защиту от любовного дурмана, — сказал он. — Чтобы никто не смог, как ты, внушить мне чувств, которые я не испытываю. Хочу сам выбирать, кого любить.

— А ты хорош! — восхищённо проговорила Леля. — Хотела отказать в твоей просьбе, но такую выполню. Только знаешь, что? Не ты решаешь, кого любить. А сердце твоё. Вот за ним я выбор и оставлю.

Леля потёрла руки между собой, и уже знакомое золотое свечение опять разлилось по поляне. Она подошла к Елисею и прижала обе ладони к его груди. Свечение впиталось в рубашку, пропав в мужской груди.

— Готово, — заявила Леля. — Теперь на тебя не подействует ни одно приворотное, ни одно внушение. Живи спокойно. И иди… к своей Красаве.

Леля растворилась в воздухе, быстро, словно опасаясь, что кто-то ещё заявит свои права на компенсацию. А Елисей облегчённо выдохнул.

— Чара, значит?

Мы довольно долго шли в молчании. Оно не было тягостным или напряжённым, просто обоим было о чём подумать и уложить в голове произошедшее. Как я и решила, самокопание и анализ лучше отложить до лучших времен. Более спокойных, домашних. Я уже почти скучала по своей избушке, понятным делам и таможенным будням. Не то чтобы жалела о решении поглядеть, как там дела у Ивашки и Водяного, но почему-то уж плохое выходило воспринимать этот поход как простую прогулку.

На вопрос Елисея отвечать пришлось, тут уж не увильнёшь. Да, сболтнула Леля моё настоящее имя, и надеяться, что он не заметил, было глупо.

— Приятно познакомиться, — буркнула я.

— Необычное имя, — сообщил он. — Тебе подходит.

— Мне или бабе Яге?

— Тебе. Это ж твой настоящий облик, — сказал, словно и не сомневался вовсе. А я в очередной раз подивилась его прозорливости.

Ноги уже гудели, ведь так много ходить я не привыкла. К тому же, отдохнуть в итоге не вышло — ни одному из нас даже в голову не пришло, что можно продолжить привал там, где под берёзой творилось такое непотребство. Да, творилось нами, но не по своей воле. Поэтому и обсуждать это никто не собирался.

Но судя по всему, идти нам оставалось совсем немного, и я уже начала ощущать волнение и душевный подъём, словно кабачный завсегдатай в предвкушении хорошей драки. Но вдруг след Ивашки оборвался.