Книга Таможня бабы Яги, страница 11 – Елена Яр

— Спасибо тебе, Ягушечка, век помнить буду!

— Век не надо, — ворчливо сказала я, не желая признаваться, что искренняя, хоть и преждевременная радость, меня растрогали. — На обратном пути спасибо скажешь, да поклон земной отобьёшь…

Небо едва светлеть начало, а Ивашка уже сидел за столом и с аппетитом прихлёбывал щи. Надеюсь, это не мешало ему воспринимать информацию, которую я втолковывала. Как, что и кому следует говорить, где идти, от чего прятаться. Радовало, что в нужных местах мальчишка кивал. Расстраивало, что жмурящиеся от удовольствия глаза были слишком благостные. Как бы моя доброта не вышла ему боком: решит, что вся нечисть, как и баба Яга, такая же нестрашная.

— А теперь заключаем договор, — сказала я, присаживаясь напротив и протягивая ему руку ладонью вверх. — За проход через мою избу ты обещаешь мне плату: год службы при моём хозяйстве. Уходишь лишь по моему разрешению, делаешь всё, что скажу.

Ивашка с подозрением на меня поглядел.

— Детей на лопату сажать и в печь отправлять я не стану, — сообщил он, перестав жевать.

— С этим я сама справлюсь, спасибо, — хмыкнула я.

Гляди, какой — о суевериях вспомнил! Сам-то много у меня в доме на лопате наездился, можно подумать. Или он себя уже взрослым считает?

— Дальше: совет. Никому не верь на слово, проси клясться. Но выбирай такое, что конкретному существу важно. Например, водяным важна непересыхающая влага. Лесным, по большей части, плодородная земля. Упырям — живая кровь…

— Упырям? — тут же переспросил заволновавшийся мальчик.

— Ну, откуда я знаю, кого ты в пути встретишь? — я говорила с напускной бодростью, давая ему шанс испугаться и передумать. Но этого не произошло.

— А есть смысл с упырем переговоры вести? — уточнил он. — Может, сразу бежать?

Я покивала, признавая его правоту.

— Бежать — вообще отличный выход. На той стороне лучше прослыть трусом, чем завтраком. Ну так что, подходит тебе, Иван, договор? Скрепляем рукопожатием?

Он отложил ложку — тем более, что тарелка была уже пуста — отёр рукавом рот и протянул мне ладонь.

— Скрепляем!

Надо же, какая кисть у мальчишки — крупная, почти размером с мою. Видимо, высоким будет. Если переживёт ближайшие дни.

— А теперь мой подарок. — Я встала, прошла в свою комнату, порылась в шкафу и достала, что давно уже придумала ему дать.

Я сама не знаю, как точно это работает. Нет никакого просчёта, инструкции или алгоритма. Я даю переходному то, что мне кажется важным. Это чутьё. Особый нюх бабы Яги. Я просто знаю, что нужно дать.

Вернулась, положила перед ним на край стола ворох светлой ткани.

— Это что? — Ивашка разложил подарок и глаза его полезли на лоб: — Это что, женская рубашка⁈ Зачем мне женская сорочка?

— А ты как, дурень, меж русалок пройдёшь, а? — Я опять с трудом поборола желание дать ему образовательную затрещину.

Он моргнул:

— Ну, быстро пойду. И зажмурюсь, чтоб их не увидеть. И чтоб они меня не уволокли…

— Ой, неуч!!! — Я вздохнула. — Словно им твои закрытые глаза шептать помешают… Заговорят— задурят башку твою бестолковую. Но от них откупиться можно.

— Так дай мне тогда монетку лучше, чем же я откуплюсь?

— Откупаются тем, что нужнее всего. — Я откинулась и скрестила руки на груди, ощущая себя не Бабой Ягой, а мамкой. — Русалки — они же голые. А что голому больше всего надобно?