Книга Первое дело фрау-попаданки, страница 85 – Валентин Денисов

— Ты слишком задержалась на этом свете, — гремит мой мучитель.

Поднимаю голову и вижу, как он приближается ко мне. Вижу, как горят его глаза.

— Твоя сила уже давно должна была перейти ко мне. Ты недостойна носить ее. Недостойна быть избранной.

— Однако я ею являюсь, — цежу сквозь зубы в попытке подняться на ноги. Но ничего не выходит.

Кажется, силы оставили меня. Кажется, это испытание оказалось для меня слишком тяжелым.

Но разве могу я просто взять и уступить? Могу ли я сдаться, когда на кону стоит так много, даже моя собственная жизнь?

Делаю усилие и поднимаюсь на локтях. Еще рывок — и упираюсь коленями.

Но в этот момент тяжелый жесткий сапог бьет меня в живот, заставляя меня снова опуститься на площадку.

— Ну вот и конец, — заявляет Граумер, и подошва его сапога опускается мне на горло.

И я понимаю, что, похоже, это на самом деле конец.

Граумер давит сапогом на мое горло, перекрывая доступ кислорода. Но его нажима не хватает, чтобы окончательно лишить меня жизни.

Кажется, что ему доставляет удовольствие наблюдать, как я мучаюсь. Кажется, что он, подобно медведю, играет со своей жертвой, ждет, пока последний вздох сам выйдет из меня.

— Слабачка! Ты думала, что сможешь противостоять мне? — его смех, низкий и утробный, заполняет площадку. — Ты — всего лишь сосуд, наполненный силой, которую ты не способна контролировать. Твои родители так старались уберечь тебя, запереть в золотой клетке, но они лишь отсрочили неизбежное. Дали мне время, чтобы набраться сил перед встречей с тобой.

— Ты… такой же… как мы, — с трудом выдавливаю через сжатое горло.

— Нет, ты ошибаешься! Я не такой, как вы! Я лучше, сильнее вас. Лучше всех, кто живет в этом мире. И приближается время для того, чтобы это доказать!

Его сапог давит все сильнее, и в моих глазах начинает темнеть. Я чувствую, как жизнь покидает меня. Но даже в этот момент, в последние секунды своего существования я не собираюсь уступать.

Чего бы ни добивался Граумер своим промедлением, но я не стану молить о пощаде. Я не собираюсь давать ему удовольствие видеть меня сломленной.

— Ты думала, что избранность — это дар? Это проклятие! Проклятие, которое ты не смогла вынести, — продолжает он, с ухмылкой наблюдая да тем, как я извиваюсь под его ногой, пытаюсь выбраться из убийственной хватки. — Ты должна пасть, чтобы я мог возвыситься. Все это время ты была лишь ступенью на моем пути к величию.

Смотрю на мужчину и не вижу в нем ни капли сострадания. Только превосходство и власть читаются на его лице.

Граумер наклоняется ближе, его дыхание опаляет мое лицо. Его взгляд прожигает меня насквозь.

— Сейчас я заберу все, что принадлежит мне по праву! — шепчет он. — И никто не сможет мне помешать это сделать.

— Ты… пожалеешь… — мои слова срываются на беззвучный хрип, полный боли.

Горло сдавливает невыносимая боль, тело содрогается в предсмертной агонии. Но в моих глазах нет ни намека на страх. По крайней мере я стараюсь, чтобы их не было.

Только ненависть и презрение наполняют меня сейчас до краев. Только эти два чувства сейчас владеют мною.

Смотрю прямо в глаза Граумеру, демонстрируя, что даже в момент смерти я не покорюсь ему. Что умру, но не сдамся. Не продам свою волю.

И, быть может, это сыграет какую-то роль.