Книга (не) Случайная для дракона, страница 31 – Алиса Меру

Он ел пирог с видом человека которому очень хорошо живётся. Каэль смотрел в документы. Я смотрела в кружку.

Тишина была — живой. Не пустой.

Лира пришла до полудня.

Я была в гостиной — в кресле у окна, книга на коленях. Серый свет через мутное стекло, за окном голые ветки. Камин горел но комната всё равно была холодной — замковый камень держал холод упрямо, принципиально.

Дверь открылась без стука.

Конечно.

Лира вошла — в светло-сером платье с серебряным поясом, волосы убраны идеально. Перевязка на руке уже тоньше. Остановилась посреди комнаты и смотрела на меня с тем холодным изучающим взглядом который я видела один раз — в последнюю секунду перед тем как вошёл Каэль.

Здесь Каэля не было.

— Приём прошёл, — сказала она. Без предисловий, без мягкости. — Срок истёк.

— Доброе утро, — сказала я. — Как рука?

Она остановилась.

Смотрела — быстро, оценивающе. Серые глаза острые как осколок стекла.

— Письма, — сказала она.

— Что письма?

— Ты нашла их.

— Нашла. — Я отложила книгу. — Красивая шкатулка кстати. Бронзовые уголки — хороший вкус у моего отца был.

Что-то в лице Лиры дёрнулось — быстро, почти незаметно. Пальцы на перевязанной руке чуть сжались.

— Ты не уничтожила, — произнесла она.

— Нет.

— Я сказала —

— Слышала, — сказала я. — И решила не слушать. Знаешь — такое бывает. Слышишь человека и думаешь: нет, не буду. Интуиция.

Лира шагнула вперёд — один шаг, резкий. Первый неплавный шаг который я от неё видела. Плечи напряглись, подбородок поднялся.

— Ты не понимаешь с кем играешь, — сказала она. Тихо. Опасно.

— Понимаю достаточно, — сказала я. — Например понимаю что ты не пойдёшь к Каэлю. Потому что тогда мне нечего терять — и я расскажу ему всё.

— У тебя нет доказательств.

— Каэлю не нужны доказательства, — сказала я. — Нужно только чтобы он начал сомневаться. А он уже сомневается. Методично, медленно — ты же знаешь как он думает. Лучше меня знаешь. — Пауза. — Как долго до того как додумает?

Лира смотрела на меня.

В серых глазах — злость. Настоящая, живая, без единого слоя мягкости. Первый раз при дневном свете я видела её настоящее лицо — красивое и холодное как первый лёд на реке.

— Ты играешь с огнём, — сказала она.

— С огнём я каждый день, — сказала я. — Муж — дракон. Привыкаю.

— Это. Не. Шутка. — Голос поднялся — впервые, не ровный больше, в нём что-то рвалось. — Ты не знаешь что происходит. Ты не знаешь что такое печать. Ты не знаешь что будет когда —

— Я читала письма, — перебила я. — Все. Включая последнее. Включая то что отец писал про тебя.

Лира замолчала.

Стояла посреди гостиной — прямая, в светло-сером платье, серебряный пояс на тонкой талии. Что-то тщательно выстроенное начало трещать — я видела по тому как дрогнула рука. По тому как она сглотнула.

— Что в том письме, — сказала она. Совсем тихо.

— А ты не знаешь.

— Что. В том. Письме.

— Что он боялся тебя, — сказала я. — Отец Эвелин. Предупреждал дочь. Говорил — Лира умеет находить ответы, берегись. — Пауза. — Он боялся. Это что-нибудь значит для тебя?

Долгое молчание.

Лира боролась — со злостью, со страхом, с чем-то третьим. Серый свет из окна падал на её лицо без жалости. Она выглядела красивой и очень усталой одновременно.

— Пат, — сказала она наконец.

— Пока да. Но паты не длятся вечно.