Книга Триединое Королевство, страница 19 – Anne Dar

— И когда ты повзрослела?

— Кстати о взрослых: нужно бы не забыть пошутить над Проктором по теме его вылета в окно – отплатить ему той же монетой за его шуточки о моих “оконных” побегах, – я попыталась улыбнуться, но у меня не получилось. – Я видела пятна крови на его рубашке. Это не чужая кровь – его.

— Не переживай по этому поводу – я осмотрел его спину. Царапины, не более того, – взгляд моего собеседника метнулся в сторону спящих детей, и я почему-то сразу поняла, что он смотрит именно на Тофу: – У нас была чёткая задача – доставить её отца в Австралию, – а в итоге мы спасли только эту девочку… Роул будет недоволен.

— Мой отец вообще когда-нибудь бывает доволен? По-моему, какой бы ни был результат, пусть даже самый положительный, моему предку он всегда будет казаться недостаточным.

— Это и отличает гениев от обывателей: им всегда недостаточно.

— Ты не фанат гениальности моего отца.

— Факт. Но и мне платят не за фанатизм.

— Зачем ему вдруг понадобился Гриммарк?

— Что-то связанное с Дворцом.

— Но Дворец ведь достроен.

— Скоро лично пообщаешься со своим родителем, тогда сама и спросишь, и заодно ответишь, как так получилось, что мы спасли не того Гриммарка, на которого он рассчитывал.

— В любом случае, мы спасли Гриммарка – не одного, так другого. Это уже много…

— Да не говори.

— Он всё ещё слушает Её? – я непроизвольно, нервно сглатываю.

Багтасар встречается со мной взглядом:

— Что тут скажешь: нынешние богатеи любят держать при себе ручных прорицателей.

— Ты скептик.

— Как и ты.

— И тем не менее… Не помнишь, что Она пела в уши моему отцу?

— Йорун не из разговорчивых и уж точно не сладкоголосая певица.

— Багтасар. Я её не слушала совсем, а ты всё это время был рядом с ними, значит, слушал хотя бы вполуха…

Он производит глубокий вздох, видимо, припоминая слова провидицы, от которых мой отец отталкивался столько, сколько я себя помню.

Сделав очередной глоток из своего бокала, он всё же говорит:

— Из последнего было сказано что-то о Красных Лунах, горящих в Красных Звёздах.

— И что это может значить?

— Да кто ж эту Йорун разберёт, кроме её самой да твоего отца. Сейчас ясно только то, что её слова о Стали, Блуждающих и Падении Старого Мира сбываются. Хочешь узнать больше? Читай дальше.

— Читай?

— То есть живи, – он отставил бокал с виски в сторону, видимо, решив не допивать. – Ты спасла мою жизнь сегодня. Дважды. В кафетерии и в доме Гриммарка.

— И что теперь?

— Считай себя привилегированной.

— Что это значит?

— Поймёшь, когда наступит время.

— Удочеряешь меня, что ли? – ухмыляюсь я. – Берёшь под своё тёплое крылышко…

— А почему бы и нет? Ты так-то точно кошка, бегающая сама по себе, а значит, много хлопот не доставишь.

— Кошки царапаются.

— Рея-Рея… Выбирай я себе ребёнка, выбрал бы тебя.

От услышанного меня внезапно перемкнуло – ответные слова на мгновение застряли в горле и, кажется, к щекам подступил предательски выдающий степень моего смущения румянец. Заговорить удалось только спустя несколько секунд:

— Это в тебе виски говорит?

— Это во мне говорит тот, кто позаботится о тебе лучше, чем твой отец. Так и знай. А сейчас… Попробуй поспать. Лететь ещё долго.

Заснуть получилось не сразу – проворочалась до двух часов ночи, – но стоило провалиться в сон, и на поверхность сознания меня уже не смогли вытянуть ни детские плачи, ни ссора между Флорентиной и Проктором, ни случайное включение громкой музыки в салоне. Чем-чем, а крепким сном без сновидений я отличаюсь: хоть из пушки стреляй – не разбудишь, пока не высплю свои минимальные восемь часов. Сегодня проспала десять. Стресс, знаете ли…