Онлайн книга «Триединое Королевство»
|
— Молодец, всех спас, святоша. — Не без твоей помощи, грешник. Я здорово сегодня приложился телом, так что кровать в спальной комнате займу также я. Вам же будет лучше, если я скорее вернусь в норму. — Я сама хотела предложить тебе постель, – покрывая ноги пледом, признаюсь я. Без лишних слов Проктор уходит восстанавливать силы, и мы с Багтасаром остаёмся наедине, друг напротив друга. Картина потрясающая: за бортом густые кучевые облака окрашены в ярко-оранжевый цвет закатного солнца, в салоне всё полыхает от этого цветового пожара, и даже лицо Багтасара выглядит другим, но всё равно не выдающим и призрачного намёка на способность этого человека к милосердию. — Сколько нам ещё лететь? – наконец интересуюсь я, когда он всё же решает начать употреблять вторую порцию своего чистого виски. — Завтра в полдень будем на месте. Под оранжевыми облаками сейчас хаос, а я здесь, над облаками, и думать совсем не хочется о том, что в эти часы происходит там, внизу… И всё же я интересуюсь: — О чём ты сейчас думаешь? — О семье. Не знаю, почему меня удивил этот ответ, но удивил. Багтасар никогда не казался мне любвеобильным… — У тебя жена. Прости, я никак не могу припомнить, как её зовут. Всё, что я вспомнила: фотография ненатуральной блондинки с темноволосой девочкой на руках… — Её зовут Олавия. Нашу дочь она назвала Сольвейг, сказала, что в честь силы солнца, а мне… Как-то всё равно было: Сольвейг так Сольвейг. Знаешь… Олавия снова беременна. Сейчас на первом месяце. Говорит, что чувствует, будто родит сына… — Прости за вопрос, но… Ты любишь свою жену? Прежде чем ответить, он глубоко вздохнул… — Можно сказать, что я переживаю за неё. Понимаешь? Я в постоянных разъездах, она же один на один с Сольвейг и со своей мечтой о многодетном материнстве… И всё же, женился я по любви. Не той, в которой люди жить друг без друга якобы не могут. Мы очень даже можем: по полгода врозь проводим и ничего, вроде как… Но после сегодняшнего… То ли беспокойство обострилось, то ли осознал, а может быть просто вспомнил, что люблю я её. Пусть не страстно, пусть как-то тихо и по-своему, но искренне. Она родила мне дочь и готовится стать матерью ещё одного моего ребёнка. Мне скоро сорок пять, ей тридцать пять, и, если честно, я не могу понять, что её могло привлечь во мне, за исключением стабильного материального положения, но я помню, что первое, на что я обратил своё внимание, впервые увидев её – это её настолько тонкая кожа, что даже голубизну вен можно рассмотреть, как карту… Эта хрупкость привлекла меня, и я даже влюбился в неё, но… — Но? — Да ничего. То ли с хрупкостью страсти не познаешь, то ли из первой не высечешь вторую. Будешь ходить кругами да примеряться, как бы не сломать, а пока мысли по этой теме будешь гонять туда-сюда, так эта хрупкость и печальной станет, потому как расцвести в твоей тени не сможет, и сам в дураках останешься, ведь лишь истончишь своей аккуратностью то, что и без твоего участия тонко. — Тебе кошку стоило завести, а не жениться на этой женщине. — Что это значит? — Кошки ненавязчивые, лицезреть их часто не нужно, заботиться тоже несложно, они ходят сами по себе и на руки к хозяину сами почти не лезут. Ты же увидел какую-то скромницу, не обделённую внешними данными, решил, что сможешь обеспечить ей безопасность и финансовую стабильность, что в нашем мире, считай, одно и то же, и, по сути, справился, смог. Один медовый месяц – короткий пшик, очень даже похожий на любовь. Как результат – дочь… Но что делать с дочерью – ты не знаешь, что неудивительно, потому как ты так и не разобрался, что же делать с её матерью. Любить по-своему, то есть, предоставлять безопасность – что ж, вариант. Почему бы и нет, собственно. Тебе уже почти сорок пять, вдруг настоящую страсть так и не встретишь на своём жизненном пути, и тогда зачем отказывать себе в тихом варианте счастья заботы о тех, кого можно звать своей семьёй, пусть и случайной, всё равно своей собственной… |