Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 156 – И.В. Вудс

Этьен притянул ее в объятия. Прижавшись к его груди, она позволила себе разрыдаться. Она больше не чувствовала себя собой. Казалось, огонь, который подпитывал все, что она говорила и делала, который питал само ее выживание, окончательно потушили. А кем же она была, если не выжившей в огне? В преисподней, наполненной яростью и ненавистью?

Этьен отстранился и, взяв ее за руки, осторожно подвел к кровати, на которую Эмберлин с благодарностью легла. Он свернулся калачиком рядом с ней, снова обнял ее и притянул к себе, уткнувшись подбородком ей в макушку. Он не пытался успокоить Эмберлин. Просто позволил ей отдаться чувствам. Позволил ее слезам пропитать свою рубашку, пока он прижимал ее к себе.

Когда ее рыдания стихли, Этьен заговорил снова:

— Хочу, чтобы ты знала. Ты не виновата, что все так получилось, Эмберлин. Это только моя вина. – Сердце Эмберлин сжалось, но она промолчала. Лишь нахмурила брови и крепче прижалась к нему. – Я нашел статью о Малкольме и его Марионетках и не смог удержаться. Не смог просто оставить это без внимания. Я знал, что мадемуазель Фурнье обязательно напишет ему, узнав, насколько популярным он стал в Нью-Коре, поэтому оставил газету у нее на столе. И она поступила именно так, как я и надеялся. Пригласила его вернуться вместе со своей знаменитой танцевальной труппой в Театр Пламени, где я наконец смог бы до него добраться – и отомстить после стольких лет ожидания в темноте. Но я никогда не ожидал… Я никогда не ожидал тебя.

Он замолчал, покачав головой, словно ему не хватало слов. Это движение сбило ее с толку. На лице Эмберлин снова проступило горе, и она наклонила голову ближе к нему, так что они оказались нос к носу, дыхание к дыханию.

— Я никогда не стала бы винить тебя, – тихо сказала она.

— Я пытаюсь сказать, что ты и твои сестры попали сюда из-за меня. Если бы я не подкинул мадемуазель Фурнье газету, вас бы здесь не было. Вы могли бы прожить дольше.

Эмберлин покачала головой.

— Я бы жила в страхе, как и всегда. Я никогда не расстроюсь ни из-за встречи с тобой, Этьен, ни из-за того, что наши судьбы переплелись. Думаю, нам было суждено встретиться. Когда дело касалось тебя, я всегда чувствовала что-то большее, нечто неподвластное нам обоим. И как бы ни было больно осознавать, что у нас ничего не вышло, тот факт, что мы вообще встретились, станет для меня утешением в самом конце.

Эмберлин увидела, как по щеке Этьена скатилась слеза. Они лежали рядом, вплетенные друг в друга телом и душой, и общее тепло окутывало их тела, словно кокон.

— Эмберлин, я… – начал Этьен. – Думаю, я мог бы…

Но Эмберлин подняла руку и прижала пальцы к его губам.

— Мое сердце разобьется, если я сейчас услышу это от тебя, – тяжело дыша, сказала она. – Но я знаю. Я чувствую то же самое.

Этьен промолчал. Ни один из них не произнес ни слова, они просто смотрели друг на друга, исследуя руками кожу другого. Изгиб скул, линию челюсти, ключицы.

Беспокойная ночь тянулась все дальше, а Эмберлин и Этьен сжимали друг друга в объятиях, ожидая, когда первые лучи утреннего солнца возвестят о смерти.

Эмберлин очень надеялась, что день никогда не наступит, но вскоре зловещие лучи солнца начали безжалостно пробираться сквозь ее окно в комнату. Они с Этьеном провели несколько часов, кутаясь в покровы ночи, позволяя своим рукам изучать фигуры друг друга и стирая слезы поцелуями. Они закрывали уши от боя башенных курантов, которые выстукивали во мраке размеренный марш. Они оба чувствовали, что это конец для них. Прекрасно понимая, что это их последние мгновения вместе, Эмберлин не хотела, чтобы они когда-нибудь заканчивались. Но все закончилось, и Этьену пришлось уйти, когда рассветный луч начал скользить по полу ее спальни. Их переплетенные руки разъединились последними, когда Этьен исчез в пространстве за зеркалом, оставив Эмберлин наедине с чувством опустошенности.