Книга После развода. Босс, это твоя дочь, страница 50 – Лилия Романова

Виктория улыбнулась. Почти красиво.

— Ты правда думаешь, что после этого все вернется? Что можно просто хлопнуть дверью и отменить последствия?

Максим повернулся к ней.

— Нет. Я думаю, что последствия теперь будут у тебя.

Эта фраза не прозвучала громко. Но после нее даже Гордеев отодвинулся в кресле, будто боялся оказаться слишком близко к чужому падению.

Лидия Андреевна вмешалась снова:

— Если ты выбрал эту женщину вместо собственной семьи, хотя бы не делай вид, что руководствуешься разумом.

Алина наконец пошевелилась. До этого она стояла, будто ее пригвоздили к полу, слушая, как за нее, о ней, вокруг нее решают взрослые, влиятельные люди с холодными лицами и выученными формулировками. Она ненавидела это ощущение больше всего на свете.

— Хватит, — сказала она.

Все обернулись.

Собственный голос показался ей неожиданно ровным.

— Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь нет. Ни вы, — она посмотрела на экран, — ни вы, — перевела взгляд на Викторию, — ни кто-либо еще больше не будет решать за меня, что лучше для моего ребенка, моей работы и моей жизни.

Виктория приподняла брови.

— Даже сейчас ты все еще думаешь, что можешь это контролировать?

Алина посмотрела прямо ей в глаза.

— Нет. Сейчас я впервые за много лет думаю, что вы уже проиграли.

Что-то дрогнуло в лице Виктории. Не страх. Злость. Та самая, настоящая, которую обычно прячут за дорогими духами и дорогим костюмом.

— Ты слишком рано радуешься.

— А вы слишком долго считали, что вам все сойдет с рук, — ответила Алина.

Максим сделал шаг вперед. Не к Алине — между ней и Викторией.

И от этого простого движения вдруг стало ясно то, чего еще час назад она сама боялась признать: он действительно встал не рядом с удобной версией происходящего, а на ее сторону. Поздно. Жестоко поздно. Но все же встал.

— Все закончилось, — сказал он Виктории.

— Для тебя — может быть. Для нее — нет. После того, что уже ушло в сеть, после семьи, после судов, после слухов... Ты не склеишь это одним красивым жестом.

Максим не моргнул.

— Я и не собираюсь склеивать. Я собираюсь отвечать.

Эта фраза ударила уже по Алине.

Не потому, что была красивой. Потому, что она была слишком правильной. Именно такой, какую она мечтала услышать когда-то давно, в тот самый момент, когда ее жизнь только начала трещать и ей казалось, что достаточно одного человека рядом, который скажет: “Подожди. Давай сначала разберемся”. Тогда он этого не сказал.

Сейчас — сказал.

Но правда, как всегда, опоздала на годы.

Через пятнадцать минут переговорная опустела.

Гордеев ушел почти бегом, явно уже перекладывая в голове риск сделки на тех, кто окажется слабее. Ирина Павловна задержалась у двери, посмотрела на Алину, будто хотела что-то сказать, но в итоге только коротко кивнула — по-человечески, без официоза — и вышла.

Виктория ушла последней.

Не сломленной. Не в истерике. По-прежнему красивой, собранной и опасной. Но в ее походке больше не было прежней расслабленной уверенности.

Лицо Лидии Андреевны исчезло с экрана без прощания.

Когда дверь закрылась, тишина в комнате стала почти невыносимой.

Алина медленно повернулась к Максиму.

— Я тебе не жена.

Он смотрел на нее так, будто ждал именно этих слов.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Максим провел ладонью по лицу, как человек, который последние полчаса держался на одном упрямстве.