Книга После развода. Босс, это твоя дочь, страница 45 – Лилия Романова

К вечеру ее вызвали в HR.

Формально — “для фиксации обстоятельств возможного конфликта интересов”.

На деле — для того, чтобы посмотреть, дрогнет ли она.

Алина выдержала.

Отвечала коротко. Не оправдывалась. Не давала больше, чем обязана. Только когда сотрудница HR с идеально сочувственным лицом спросила: “Вы использовали факт наличия ребенка, чтобы выстраивать особые отношения с руководством?”, у Алины потемнело в глазах.

— Еще раз сформулируйте вопрос, — сказала она.

Та смутилась. Но всего на секунду.

— Я должна зафиксировать все риски.

— Тогда фиксируйте правильно, — холодно ответила Алина. — Ребенок не “факт для выстраивания отношений”. Ребенок — это ребенок. А риски вы сейчас формулируете так, будто я пришла сюда с ребенком под мышкой, чтобы через него купить себе должность.

Женщина опустила глаза в бумаги.

— Я лишь уточняю.

— Нет. Вы участвуете.

Когда она вышла из HR, телефон снова завибрировал.

На этот раз — неизвестный номер, но не звонок. Сообщение в мессенджере.

Без подписи.

Только фотография.

На ней была Соня у детской площадки возле дома, снятая, кажется, вчера или сегодня утром. В розовой шапке, с лопаткой в руке, в профиль.

У Алины все похолодело.

Через секунду пришел текст:

Хорошенькая девочка. Жаль, если в такой семье начнутся суды.

Пальцы онемели.

Она не сразу поняла, что идет. Просто двигалась по коридору, не чувствуя пола, пока не наткнулась взглядом на Максима у стеклянной стены переговорной.

Он увидел ее лицо и сразу пошел навстречу.

— Что?

Она молча сунула ему телефон.

Максим прочитал сообщение, и Алина впервые по-настоящему увидела, как в нем поднимается ярость. Не та, холодная, которую он обычно обращал в приказы. Другая. Тяжелая. Почти физическая.

— Откуда фото? — спросил он.

— Я не знаю.

— Кто-то следил за домом.

— Я тоже умею складывать факты, — тихо ответила Алина.

Он поднял на нее глаза.

— Сегодня ты не поедешь домой одна.

— Нет.

— Да.

— Нет, Максим.

— После этого — да.

Он говорил уже не как бывший муж и не как босс. Как человек, у которого сработал инстинкт защиты. Слишком мощный. Слишком поздний. И потому почти неуправляемый.

— Я не притащу за собой к дому машину с охраной, чтобы соседи окончательно решили, что у меня война, — отрезала она.

— У тебя уже война.

— Тогда не делай из нее спектакль.

Он стиснул зубы.

— Я пришлю машину без логотипов.

— Я сказала — нет.

— А я сказал…

Максим осекся.

Потому что у нее в руках снова завибрировал телефон.

На этот раз не сообщение.

Официальное уведомление.

Из электронного сервиса судебных документов.

Алина смотрела на экран несколько секунд, не понимая слов. Потом открыла.

Сначала увидела герб. Потом номер дела. Потом заголовок.

Исковое заявление об определении порядка общения с несовершеннолетним ребенком и принятии обеспечительных мер.

Внизу стояло имя истца.

Власов Максим Андреевич.

Мир не рухнул.

Просто в одну секунду все ее самые темные страхи получили документ, номер и подпись.

Алина смотрела в экран так, будто смысл может измениться, если перечитать еще раз. Потом еще. Потом до тех пор, пока буквы не перестанут складываться в знакомые слова.

Не перестали.

Иск.

Общение с ребенком.

Обеспечительные меры.

Истец — Власов Максим Андреевич.

Она медленно подняла глаза.