Книга Сладкая месть. Кексик для соседа, страница 10 – Слава Зорина

Рак был быстрым, жестоким. Я сидел у ее постели каждый день, держал за руку, говорил о будущем, которого не будет. Она слушала, кивала и улыбалась до последнего дня.

Когда она умерла, я закрылся в мастерской, в себе, от мира вообще. Степа пытался вытащить меня, приходил, звонил, приезжал с женой и детьми. Я, конечно же, общался, но всегда оставался где-то далеко, заякоренный на работе или в прошлом.

Пока не увидел Алису на лестнице. Она бежала вниз, запыхавшаяся, с мукой на щеке, и я подумал: вот так выглядит жизнь. Не прошлое, не память, а жизнь, которая продолжается, несмотря ни на что.

Я подошел к комоду, открыл верхний ящик. Внутри лежала бархатная, потертая коробочка. Я открыл ее. Кольцо Маши лежало на белой подушке, такое простое, золотое, с крошечным бриллиантом.

— Ты все еще хранишь его, — сказал Степа тихо.

— Да.

— Может, пора отпустить?

Я закрыл коробочку и вернул в ящик.

— Не знаю.

Степа положил руку мне на плечо.

— Демид, послушай. Маша была твоей жизнью, но она ушла. И она бы не хотела, чтобы ты застрял в той комнате, где ее больше нет. Она бы хотела, чтобы ты жил, любил, снова был счастлив. Она любила тебя, а любовь не про удержание, она про то, чтобы отпустить, когда нужно.

Барон лежал у моих ног, положив морду на лапы.

— Вряд ли я готов.

— Никто не готов, — ответил Степа. — Но это не значит, что не нужно пробовать.

Гирлянды мигали над рядами палаток, из динамиков лилась рождественская музыка, а в воздухе витал аромат глинтвейна, корицы и хвои. Я стояла у своей палатки, раскладывая пряники, и пыталась унять дрожь в руках.

Эклеры лежали в коробке под столом. Первый десерт, который должен был заставить Демида улыбнуться. Я потратила на них всю ночь, выверяя каждую деталь. Заварное тесто было идеально воздушным, крем не слишком сладким, с легкой ванильной ноткой, шоколадная глазурь застыла тонким слоем.

Но теперь, стоя на ярмарке, я чувствовала, как внутри все сжимается от сомнений. Что, если этого недостаточно? Что, если я проиграю?

— Алиса, перестань, — сказала Лена, поправляя вывеску. — Ты так нервничаешь, что у меня уже руки дрожат за компанию.

— Прости.

— Не извиняйся, просто дыши. Все получится.

Я выдохнула, посмотрела на соседнюю палатку. Демид уже был там. В черном свитере, совсем не рождественском, он раскладывал на полках старинные деревянные фигурки, расписные шары, ангелов из фарфора. Каждую вещь он ставил аккуратно, трепетно.

Барон то бегал между нашими палатками, то лежал на специальной лежанке между ними, положив морду на лапы. Он смотрел то на меня, то на Демида, и кажется в его глазах читалось что-то вроде «ну же, хозяин, улыбнись уже, смотри как она старается». Ну, или мне так хотелось…

Первые покупатели начали приходить около десяти. Женщина с ребенком остановилась у моей палатки, разглядывая пряники. Я улыбнулась, предложила попробовать, и она купила сразу двадцать штук! Потом пришла пара, затем группа подростков. Пряники расходились быстро, и я начала надеяться, что день пройдет хорошо.

Демид тоже продавал. Я украдкой наблюдала за ним, мне было любопытно, как он общался с покупателями.

— Что ж ты сухарь такой, — пробормотала я, наблюдая за тем, как он отвечал на вопросы односложно, кивал, упаковывал игрушки в бумагу. Но когда кто-то спрашивал об истории вещи, он менялся.