Книга Надеюсь, она не узнает, страница 147 – Анна Шнайдер

Поэтому сегодня на свой страх и риск я не пошла в парк на встречу с Кириллом, а отправила туда Вершинина. Он тоже волновался и нервничал, но согласился, что пора бы уже попробовать. За год и два месяца Киру должно было полегчать, вряд ли он сразу полезет в драку, как тогда. Жаль, что он до сих пор не нашёл постоянную девушку, думаю, нам было бы проще, если бы и Кир устроил свою личную жизнь. Но будем работать с тем, что имеем.

Мы с Костей жили вместе с того майского дня, когда он вернулся с гастролей. Правда, на гастролях ему так понравилось, что он за этот год уезжал ещё дважды, но на меньший срок — его не было в общей сложности около месяца. И, как ни странно, я вовсе не волновалась, что Костя может там себе кого-нибудь присмотреть, и не потому, что стала гораздо красивее после расставания с Киром. Просто я была уверена, что интрижки на стороне — это совсем-совсем не про Костю.

Но нам хватало других проблем. Мы были очень похожи во многом, и зачастую наше общение напоминало сказку о двух баранах, которые настолько не хотели уступать друг другу дорогу на мосту, что в итоге свалились в реку и утонули. В общем, да — нам порой было сложно договориться. Кроме того, и я, и Костя были склонны к замалчиванию проблем и упрятыванию их подальше в недра своей души, чтобы потом хорошенько обмозговать. Но, к сожалению, некоторые проблемы действительно лучше обсуждать сразу, а не закрывать рот на замок, ожидая, когда маленькая снежинка превратится в здоровенную сосульку и треснет нам обоим по головам.

Но были и положительные моменты, и их было много, больше, чем отрицательных. Как бы мы с Костей ни ссорились — в итоге мы всё-таки мирились, и оба делали выводы из этой ссоры. У Кира с выводами всегда было плохо, а вот Костя умел не только слушать, но и слышать. И меня, привыкшую быть неуслышанной, это бесконечно радовало.

И Катя хорошо приняла Костю. Хотя я знала, что так будет — всё-таки на тот момент, когда он стал жить с нами, Катя была ещё маленькой, и ей легко оказалось привыкнуть к новому человеку в доме. Гораздо важнее было то, что и Костя проникся к Кате нежными чувствами, с радостью проводил с ней время, и я ни разу не замечала в нём настроения: «это твой ребёнок, ты и занимайся с ней». Нет, Костя играл по правилам, где мы обе — и я, и Катя — были его девочками. Просто Катя принадлежала ещё и Киру, тогда как я — только Косте.

Собственную квартиру Костя начал сдавать через пару месяцев после того майского дня — когда понял, что за эти месяцы был в ней от силы три раза. Оплата за неё шла на Костину ипотеку, мою же по-прежнему помогал выплачивать Кир. Мы с ним договорились, что эти деньги будут вместо алиментов — по крайней мере, пока ипотека не выплачена, а впереди ещё целых четыре года. В остальном Катю обеспечивали мы с Костей, ну и свёкры тоже не оставались в стороне.

В суд на маму я так в итоге и не подала, хотя Антонина Павловна уговаривала меня сделать это — но мне ужасно не хотелось видеть мать и её мужа, а если бы я пошла в суд, это было бы неизбежно. Костя меня понимал как никто — он и сам не ездил к матери, только звонил иногда, чтобы поздравить с тем или иным праздником. А ещё на днях он пошутил, что придётся пригласить её на нашу свадьбу, но я решила сделать вид, что не поняла намёк. Кольца нет? Нет. Значит, не поняла!