Книга Сломанная, страница 91 – Анна Шнайдер

А ближе к вечеру они вернулись в свой парк рядом с домом Сони. И, уже подходя к центральной площадке, где играли «Мандарины» — ради дня рождения Сони они, кстати, отменили репетицию, — Юра неожиданно сказал:

— Вообще-то я ещё мало репетировал с ребятами, но вчера мы с ними хорошо проработали одну песню… Так что я сейчас к ним присоединюсь. И сыграю её для тебя. Помни об этом, когда будешь слушать, Сонь, ладно? Это для тебя.

— Договорились, — кивнула заинтригованная девушка и даже прибавила шагу — так было любопытно, что там Юра ещё придумал.

На площадке уже толпился народ. Вечерело, и воздух вокруг свежел и густел, напоённый дневным светом, который сейчас постепенно растворялся в небе, каждую минуту меняя окружающий мир. Соня даже залюбовалась, открыв рот и глядя куда-то в небо, где в эту секунду было такое множество красок, словно невидимый художник никак не мог определиться с палитрой. И голубой, и серый, и алый, и лиловый, и почти фиолетовый…

А на зелёной листве деревьев весело подпрыгивали, будто солнечные зайчики, отблески света фонарей, играя друг с другом и заставляя взволнованно колыхаться тени на асфальте. Словно там, среди теней, тоже была какая-то жизнь и что-то оживлённо обсуждалось.

Соня не сразу заметила, что Юра присоединился к музыкантам. Взял гитару, которую ему передал самый старший из них, попробовал сыграть на ней пару аккордов, кивнул — и сразу после этого вокалистка сказала:

— А у нас, ребята, новый участник! Прошу любить и жаловать — Юра, наш гитарист. И у него сегодня праздник! Точнее, не у него, а у его девушки день рождения. И следующую песню мы играем для неё. Играем впервые!

Через несколько мгновений зазвучали первые аккорды, и Соня отчего-то замерла.

Хотя она никогда не слышала эту песню. И поначалу казалось, что ничего особенного в ней нет — обычная песня про любовь, каких множество. «Всю мою жизнь я искал любовь, чтобы любить одну…»

Про любовь же, да?

Да. Но, оказалось, не только про неё.

И, когда начался припев, Соня перестала дышать, осознав, отчего Юра сказал: «Помни об этом, когда будешь слушать».

— Когда меня не станет, я буду петь голосами моих детей, и голосами их детей. Нас просто меняют местами — таков закон Сансары. Круговорот людей…* — нежным и глубоким голосом пела девушка с розовыми волосами.

А Соня плакала. Тихо и беззвучно плакала, глядя на Юру — который, в свою очередь, тоже смотрел на неё.

И когда песня кончилась и раздались аплодисменты, Соня, всхлипнув, просто бросилась ему на шею — Юра едва успел снять гитару и, смеясь, подхватил Соню на руки, целуя её с бережной любовью человека, который точно знает, что делить пополам можно не только счастье.

(*Автор текста песни «Сансара» — Баста.)

Два года спустя

— За этими здоровенными букетами и портфелями близнецов и не видно, — бурчал Юра, тщетно пытаясь прицелиться телефоном так, чтобы в кадр попали и Юля, и Володя. Но получалось пока так себе. — Кто это вообще придумал? Шли бы в первый класс без всего. Всё равно ведь это не учебный день, а так, развлечение.

— Хорошее развлечение, — фыркнула Оксана, пока Алмазов-старший, в свою очередь, тоже пытался поймать хороший кадр, но у него это, на Сонин скромный взгляд, получалось ещё хуже, чем у Юры. — Я этих бандитов полвечера собирала и всё утро! Только решили выходить — и тут выяснилось, что Юля колготки порвала. И как только умудрилась!