Книга Измена с молодой. Ты все испортил!, страница 12 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

Память услужливо подкинула воспоминание: будущая свекровь, схватившись за сердце, покачивалась из стороны в сторону, Георгий Каренович молча и нахмуренно стоял у окна, убрав руки за спину. Карен у ног матери клялся, что любит меня, не сможет жить без меня, на все готов ради меня… Умолял о родительском благословении и принятии его выбора. Я стояла у порога, сосредоточенно разглядывая узор на маленьком придверном коврике. Не хотела уходить, но и остаться не могла там, где мне были не рады…

Изо всех сил зажмурила глаза, чтобы отогнать видение. Оно в прошлом. Всё это в прошлом. Они согласились. И со временем искренне приняли и полюбили меня, увидев, как я люблю их сына, как с готовностью изучала обычаи и традиции их семьи, повторяла за свекровью рецепты, порядок фужеров в горке и флаконов на трюмо… Переняв их привычки, деликатно добавляла свои. Не спорила, не ломала, не устраивала истерик. Спокойно и терпеливо. Я все это тоже делала искренне. Я хотела стать не просто русской женой их сына. Я хотела стать частью их большой и дружной семьи. Настоящей, незаменимой частью. И я стала ею. И, видит Бог, готова была так же искренне принять к свой круг родных Риту. Но одна эта фраза напрочь отбила у меня желание дальнейшего общения с ней.

Уже в постели я снова спросила у мужа, почему он был такой отрешенный весь день. Он лежал с закрытыми глазами, но по дыханию его я знала, что не спит.

— Карен? — прикоснулась я к его щеке, не дождавшись ответа.

Он открыл глаза, повернулся ко мне лицом, свободной рукой приобнял и притянул к себе.

— Ты же знаешь, как я тебя люблю? — спросил тихо.

— Знаю… — так же тихо ответила. Но к чему это сейчас? — Карен, что происходит?

— Ничего. Все нормально.

Я прижалась к нему, не желая больше ни о чем говорить. Все нормально.

Впереди нас ждали новогодние праздники и наша с мужем самая важная дата в году, и я не хотела готовиться к ним в плохом настроении.

Видимо, у судьбы были свои планы на этот счет, потому что, две недели спустя, я бронировала Карену столик для переговоров в ста пятидесяти километрах от нас на тридцатое декабря, нервно сжимая зубы до скрежета, удерживая внутри накатывавшие одна за другой волны обиды, и по привычке успокаивала себя.

Ничего, Ксения Викторовна.

Все нормально.

Нормально же?

Говорят, столкнувшись с эмоциональным потрясением, человек сначала как будто замирает, теряя способность действовать и рассуждать. Затем, наступает беспорядочная суета, истерика, крики. И наконец — адаптация. Все спокойно выдыхают, ошибочно полагая, что пик пройден, не замечая или не желая замечать искаженность этой адаптации. И на самом деле, человек все делает на автомате, без размышлений. Присутствуя физически, но совершенно отсутствуя психически.

Я понимала, что в моей семье что-то происходит. Но не знала, что именно, и как это исправить. Со стороны все было, как всегда. Те же привычные действия, слова, вопросы и ответы. Я все так же по утрам провожала мужа и детей. И если мне не надо было ехать на работу, я занималась домом, наводя порядок, планируя обед, ужин…

Заходила к свекрам на утренний кофе с вкусными пирожными — Нора пекла просто великолепно, доведя рецепты матери до совершенства. Свекровь этому радовалась, но все равно находила, к чему придраться: многовато муки добавила, маловато яйца взбивала, какао горчит, начинка сыровата… Мы все знали, что это не так, но не говорили об этом, понимая, что за ее словами не стоит ничего, кроме желания в очередной раз продемонстрировать свою экспертность во всем.