Книга Развод. Ты всё испортил!, страница 99 – Аника Зарян

Он не сердился. Да что там! Никто на него не сердился. Дима чувствовал такое искреннее беспокойство за него, такое тепло от присутствующих, что в какой-то момент даже перестал ощущать пульсирующую боль в ноге. А испорченный кроссовок и вовсе перестал иметь значение.

Гера послушно кивнул и поплелся за Диминым папой. Пройдя мимо дивана, остановился, смущенно перекатился с ноги на ногу:

— Не надо было нам это... – покосился виновато на маму.

И вышел.

Дима уже и сам сто раз успел пожалеть о той дурацкой выходке.

Вика стояла за Ксюшей и то и дело поглядывала на перевязанную ногу.

— Ты храбрый, – неожиданно сказала она. – Я бы плакала...

— Вик, – Ксюша обернулась и нежно притянула дочь к себе. Поцеловала в щеку. - Иди к брату и дяде Артёму.

Вика послушно кивнула.

Они остались вдвоем. Диме очень хотелось закрыть глаза, уши, отвернуться, спрятать голову в песок, но он понимал – нельзя. Он мужчина. Он совершил плохой поступок, и готов понести за него наказание. Не просто готов – жаждал.

«Простите», – хотел сказать он, но слова комом застряли в горле.

— Я не буду тебя воспитывать, Дим, – начала она негромко. Серьезно, но без злости в голосе. Не как отчим. – Я вижу, что ты и сам жалеешь о том, что вы с Герой сделали. А еще я вижу, что тебе очень плохо. Ты напуган. Дима... Твой папа мне очень дорог. – Она мягко улыбнулась, говоря о его отце. – Как и тебе, я уверена. Но если тебе так плохо, я могу уйти из его жизни... И мне будет очень жаль. Потому что думаю, что из нас могла бы получиться хорошая семья.

Дима опустил глаза.

— Но я же обидел вашу дочку. Это плохо.

— Согласна, – она сдвинула брови. – Но почему-то мне кажется, что больше ты так не сделаешь.

Дима покачал головой.

Как же она права!

Если они не уйдут – Дима удивился своим мыслям – если останутся с ним и папой, он никогда в жизни больше не обидит Вику. Он, кажется, на всю жизнь запомнит тот полный страха взгляд этой девочки с большими карими глазами. В тот момент Дима был ничем не лучше своего отчима – человека, которого считал злым и жестоким.

Он так точно больше не будет...

Защищать будет. Вместе с её братом. И его научит, что нельзя сестру втягивать в мужские дела...

Дима тихонько ухмыльнулся. Неплохой пацан, этот Гера, хоть и мелкий еще. Поладить можно... Вон как они с полувзгляда друг друга поняли там, на крыльце.

А еще в эту минуту он вспомнил, как папа спокоен и расслаблен рядом с Ксюшей. Как улыбается. Почти как когда они с ним вдвоем. Немного по-другому, конечно, но это и понятно. Он чувствовал - папа счастлив.

— У вас всё хорошо? – услышал он голос отца со спины. Заметил, как заблестели глаза Ксюши, когда та посмотрела на его папу. Она тоже выглядит счастливой. И немного грустной.

— Ага, – как-то странно прокряхтел он, не узнавая своего голоса.

— Всё хорошо, Тём. – кивнула Ксюша, мягко улыбнулась и взяла Диму за руку. И почему-то это растопило в груди последний осколок льда.

Папа подошел, присел на корточки.

— Кажется, у кого-то начал голос ломаться!

Дима вдруг подумал, что, может быть, не всё так страшно. Может быть, и правда - семья может становиться больше. И в этом нет ничего плохого.

Но вслух он этого не сказал.

Пока не сказал.

Но обязательно скажет.

Ключ был там же, где я его и оставила – под дверным ковриком. Оттряхнув пальцы от пыли, поправляю на плече спортивную сумку, вставляю ключ в замочную скважину моего дома и привычно трижды прокручиваю влево.