Книга Игра. P. S, страница 29 – Катя Хеппи

— Ты уже трахалась с ним?

— Да. И это было замечательно. И не потому что он искусный любовник, а потому что он любит меня. Он умеет любить не только в постели. И я прям горжусь тем, что это я. Я девушка, которую он любит и трахает. И я не хочу это терять. Хочу быть его. Потому что он достоин этого. Как никто достоин быть моим парнем. Быть моим любимым мужчиной. Он достоин любви. В отличие от тебя. Тебя не за что любить…

Хотел остановиться, но поздно. Рука уже по инерции коснулась её щеки. Звук пощёчину убил меня, а её глаза похоронили. В них было столько боли, столько безысходности, столько горя, что сердце мгновенно приказало обнять её, прижать к себе и извиняться, извиняться, извиняться. Что я и делал, сжимая её в объятиях и шепча в макушку:

— Прости, маленькая. Прости, Бельчонок. Прости, моя девочка. Прости, любимая. Прости. Прости.

Я гладил её волосы и все повторял извинения, как заведенный, пока не почувствовал, что моя рубашка стала мокрой. Она плакала. Тихо, беззвучно плакала. Снова плакала из-за меня. Обхватил её лицо руками и хотел заглянуть в глаза. Стереть каждую слезинку. Но она не позволила. Убрала мои руки, но сама не отошла. Так и стояла, упершись в мою грудь.

— Ром, давай остановимся. Давай прекратим все это. Давай отпустим друг друга. Мы делаем только хуже. Я не могу так больше. Мне больно… Мне плохо с тобой.

И ушла. Ушла навсегда. Ушла, так и не подняв голову, так и не позволив посмотреть в её глаза. Ушла, не посмотрев на меня. Потому что я не достоин больше ее взгляда. Не достоин ее любви. Не достоин ничьей любви…

Меня размазало по стене в прямом смысле этого слова. Я облокотился об стену всем телом. Ноги не держали. Упер лоб в холодную плиту, которая трещала под напором моих кулаков, и плакал. Слезы текли солёным потоком, и я не сдерживал их. Я прощался с ней. Прощался с моим Бельчонком. Прощался с моей маленькой девочкой, которую нужно было ударить, унизить, заставить плакать, чтобы потом просто отпустить.

Не моя…

Шок, досада, разочарование, боль. Смертельная боль. И это только начало… Потому что будет еще больнее…

Катя

Наконец-то я всё сделала правильно…

Быть с Дёмой — самое разумное решение за всю мою жизнь.

Там в коридоре универа я поцеловала Ветрова старшего импульсивно… Мне просто это было необходимо. Если бы не объятия Демьяна, я бы увязла в себе. В тех горьких словах, в ненавистном взгляде, в унизительных грязных поцелуях. Я бы сама себя доломала.

Это эгоистично. Тогда я воспользовалась Дёмой. Но не в корыстных целях, как решил Рома, а в спасительных. Если бы Демьян не увёл меня, я не смогла бы сама отлепиться от той стены. Вроде должно болеть только сердце, но почему-то болит всё. И я пробовала лечиться своими силами, но как только Рома появлялся в поле моего зрения, случался рецидив. И единственное место, где Ветрову меня не достать — это Демьян. Я это поняла еще на квартире у Дёмы. Дёма единственный человек, который может сдержать Рому. А главное, против которого Ветров младший сам не попрет. Я не хочу их столкновений, но и без Дёмы мне не избавиться от Ромы. А я хочу. Хочу без него. Хочу без него жить. Хочу без него быть счастлива. Хочу без него любить. И хочу, чтобы меня любили. Я по глупости решила, что Рома любит меня. Но это самообман. Я сама себе это придумала. Сама подтасовывала его слова, его поступки, чтобы чувствовать любовь от него. Его злость принимала за ревность. Его поцелую за любовь, а это всего лишь похоть. Дорожила каждой минутой с ним. А он рядом со мной скучал, поэтому так мало был рядом. Правильно говорят, всё познается в сравнении. И я сравнила любовь Дёмы и ненависть Ромы. Как-то Рома сказал, что если чувства настоящие, они не проходят за два дня. Не трансформируется любовь в ненависть за два дня. Вот и получается, что любовь Ромы была только моей фантазией.