Книга Бывшая будущая жена офицера, страница 67 – Елизавета Найт

Из груди Андрея рвётся новый рык.

-... я думала, что это ты, понимаешь?! Они были на твоей койке. Он даже твой спортивный костюм надел, скотина. А потом, потом он рассказал, что ты так делал постоянно. Как я могла ему не поверить? Я же всё видела своими глазами. А потом меня накрыло. Видимо, гормоны и я... я знаю, что виновата. Но я не могу вернуть время назад. Хотя не уверена, что второй раз окажись в той ситуации, смогла бы что-то изменить. Ты не представляешь, как это было больно! Мне казалось, что моё сердце разрывается в груди, что меня рвут на куски и выворачивают наизнанку. Я думала, что умру в тот же день. Все дни слиплись в серую массу. Я ждала, что ты приедешь объясняться. Но ты не приехал. А я ждала. А потом... я не помню, что было потом. Следующее, что я помню, это роспись с Ваулиным...

Я чувствую, как её ладони в моих руках дрожат. Твою мать!

Лерку накрывает истерика. Самая настоящая.

Она сжимается на сиденье, утыкается невидящим взглядом в одну точку и мелко дрожит.

Её хрупкие плечи под огромным пуховиком напрягаются и заостряются ещё больше.

Твою мать!

Ненавижу слёзы. Просто ненавижу. Потому что не знаю, что с ними делать.

В моём детстве мать часто плакала от безысходности. Трудное время, маленькая зарплата, отец на вахте, а она одна с тремя детьми.

Она плакала по вечерам украдкой, когда думала, что никто не видит. Но я видел и не знал, как помочь. Почему-то в моём детском сознании отпечаталось чувство вины. Что не помог, не поддержал, добавил боли и переживаний.

Наверное. Всё было не так. Но поделать я с собой уже ничего не могу.

Каждый раз, когда вижу женские слёзы, чувствую себя мудаком, что не предотвратил их.

Резко жму на тормоза и съезжаю на мокрую после дождя обочину.

— Лера, посмотри на меня, — зову её, но Лера не реагирует.

Всё так же сидит, как зомби и всхлипывает.

Ну нет! Так не пойдёт!

Перегибаюсь через торпеду в салоне, подхватываю свою девочку на руки и перетаскиваю к себе на колени.

Она даже не дёргается, словно ничего не чувствует вообще.

А я удивляюсь, какая она лёгкая, словно пушинка. Всегда такой была. Я раньше боялся её сломать, причинить боль. Зато Ваулин, сука, ничего не боялся!

Бессмертный, мля!

Сжимаю челюсти до хруста. Отставить!

Плевать сейчас на Ваулина. Он своё получит. Уж я постараюсь.

Сейчас главное Лера.

Моя девочка! Моя!

Я словно пацан сгребаю её в объятия, крепко сжимаю, чтобы согреть.

Она вздрагивает, но не перестаёт плакать.

Слёзы двумя ручьями катятся из её глаз.

А я злюсь! Внутри меня поднимается такой безумный коктейль, что самому становится страшно.

Я думал, что смог успокоиться после того, как она призналась. Дениска мой сын.

Да я, собственно, и не сомневался. Как увидел пацана, так всё и понял. Он на Пашку совершенно не похож. Зато похож на моего родного брата в детстве. Практически одно лицо.

Фамильное сходство!

Ликование от того факта, что у меня есть сын, быстро переходит в яростное безумие.

Я злюсь на Лерку, что скрыла правду. Как я хотел бы выйти сейчас в поле и орать матом.

Я злюсь на урода Ваулина, что разыграл этот спектакль! Вот же тварь! Он сразу запал на Леру, я чувствовал это. Но ничего не делал. Видел и молчал. Я был уверен в моей девочке до самого последнего момента.