Книга Опасная для Босса, страница 99 – Tommy Glub, Адалин Черно

— Спасибо, что появился ты. Что не сдался. Что приехал за мной домой и выпил все запасы настойки папы, и стал самым главным поклонником маминых огурчиков. Что… простил…

— Всегда приеду. На край света. В любую точку планеты.

— До Березовки? — смеюсь сквозь слезы.

— Особенно до Березовки. Твоя мама, кстати, звонила вчера. Спрашивала, когда свадьба. Говорит, пора уже. Что негоже девушке жить с мужчиной без росписи.

— Мама всегда права.

— Значит, слушаемся маму. Когда? Завтра? Послезавтра?

— Никита, я же беременна! Какая свадьба? Платье не налезет через пару месяцев!

— Налезет, если мы поженимся прямо через пару дней! Или купим новое. Десять новых. Сто. Каждый месяц новое, под размер живота. Главное — чтобы ты стала моей женой. Официально. Чтобы все знали — ты моя.

Целую его — нежно, благодарно, вкладывая всю любовь. Он отвечает с той же нежностью, руки бережно обнимают, словно я хрустальная.

— Уже твоя. Навсегда. Стой! Так ты из-за моей мамы решил?

— Нет! — он усмехается. — Я решил это давно… Но думал, ты откажешь и боялся…

— Боялся? — я прыснула от смеха. — Ты сейчас серьезно?

— Серьезно. Я серьезно боюсь тебя потерять.

За окнами загораются огни ночного города. А мы сидим вдвоем — точнее, уже втроем — в нашем доме, планируем будущее. Кольцо на пальце ловит отблески огней, напоминает — это не сон.

— Имя уже придумала? — спрашивает он, не отпуская руку с живота. Поглаживает, словно уже чувствует малыша.

— Никита, там еще размером с горошину! Шесть недель всего!

— И что? Пусть привыкает, что папа рядом. Что папа любит. Защитит.

— А если девочка?

— Особенно если девочка. Буду охранять от всех парней. Никаких свиданий до тридцати лет.

— Никита! — возмущаюсь, но смеюсь. — Мне всего двадцать три. А ты до тридцати…

— Что? Я серьезно. Никаких парней до тридцати лет. А лучше до сорока. Знаю я этих парней, сам таким был.

Смеюсь до слез, до икоты. Он целует висок, скулу, щеку, уголок губ, сами губы. Каждый поцелуй как обещание.

— Люблю тебя, — шепчет в губы. — Безумно. До потери пульса.

— И я тебя люблю. Больше жизни.

Лазанья остыла окончательно, сыр застыл. Но это неважно. Совсем неважно. Важно только то, что мы вместе. Что у меня на пальце обручальное кольцо — тяжелое, настоящее. Что внутри меня растет наше чудо — пока крошечное, но уже любимое. Что впереди — целая жизнь.

Наша жизнь.