Книга Кто чей сталкер?, страница 57 – Tommy Glub

Помнит.

Помнит нашу ночь. Помнит поцелуй под лестницей. Помнит, как вцепилась в мою куртку — сначала чтобы оттолкнуть, а потом…

Два месяца я ждал. Два месяца смотрел, как она гаснет. А теперь она здесь — в трех рядах от меня. Вероятно, мне многое кажется, но…

Приходит сообщение от Артема:

“Рот закрой. Еще чуть-чуть и слюни пустишь. Нахер так палиться?!”

Показываю средний палец, но взгляд отвожу.

Между нашими компаниями — три пустых ряда. Нейтральная полоса. Мои — Димон, Леха, Серега — справа. Артемовы — Даня, Алекс и Саша — слева. Напряжение между нашими компаниями — как натянутая струна. Годы вражды не забываются за день. Мы с Артемом заключили перемирие ради нее, но парни не в курсе. Для них мы все еще враги.

Лекция заканчивается. Зал выдыхает с облегчением.

Вижу, как Ника встает. Лиза что-то шепчет ей, та улыбается… Блять, наконец-то… Просто наконец-то она похожа на живого человека. Слава богу, она может улыбаться, и жить эту гребанную жизнь, несмотря на своих родителей.

У меня перехватывает дыхание.

Ради этой улыбки я готов горы свернуть.

Или подстроить аварию с трубой в домике.

Что мы, собственно, и сделали…

Столовая. Запах еды, гомон голосов, стук посуды.

Она — на другом конце зала. Ест мало, ковыряет вилкой. Но в глазах что-то теплится. Искра.

Три дня. У нас есть три дня, чтобы раздуть ее в пламя.

— Эй, — Димон толкает в плечо. — Смотри на Алекса. Косится на Серегу весь вечер.

Помню ту историю. Серега увел у Алекса девчонку. Тупая пьяная драма. Но для парней — вопрос чести.

— Забей. Не здесь.

Поздно.

Алекс уже встает. Идет к нам — медленно, с волчьей улыбкой.

— Эй, Серег. Как там Маринка? Все еще с тобой?

— А тебе не похуй?

— Просто интересно — она с тобой такая же скучная в сексе? Или научилась уже?

Секунда — и они уже сцепились.

Куча-мала. Мат. Крики. Кто-то визжит. Летит посуда.

Смотрю на Артема через зал.

Он смотрит на меня.

Синхронно закатываем глаза.

— Дебилы.

Встаем оба. Идем к эпицентру с разных сторон — устало, как два отца, которых достали малолетние дети.

— Димон, хорош! — рявкаю, хватая за шиворот.

Артем дергает Сашу. Разводим Серегу и Алекса, как боксеров после гонга.

Куратор уже бежит, размахивая руками.

У Алекса рассечена бровь. У Сереги — разбита губа.

Переглядываемся с Артемом.

Ну пиздец, еще не хватало, чтобы наши же друганы нам планы на Синичку сорвали!

Медпункт. Шкафчик с бинтами, старая кушетка.

Алекса обрабатывает какая-то девчонка. Он строит ей глазки и смеется с любого ее слова. Серега в углу сверлит его взглядом.

Мы с Артемом — у окна. Говорим тихо.

— Кретины. Чуть все не испортили.

— Угу.

За окном уже темнота. Силуэты деревьев.

— Сегодня? — спрашиваю.

— Сегодня. После отбоя.

— Как выманим?

Артем усмехается:

— Сама выйдет. Столько времени взаперти — а тут свобода. Захочет подышать. Погулять… Думаю еще, что мои и твои сегодня еще наебенятся, и надо не отходить далеко. Чтобы не спугнули птичку…

— А Лиза?

— Вырубится первой или… Я могу ее оставить на Сашу. А наша птичка... — пауза. — Полетит на свободу…

Вероника

В большом зале главного корпуса смешалось все: запах хвои и мокрой одежды, дешевое пиво и что-то сладковато-терпкое из пластиковой бутылки без этикетки. Тусклый свет от настольных ламп и старой новогодней гирлянды, которую кто-то откопал в подсобке. На полу — хаос из спальников, пенок и курток вместо подушек, а между ними — девчонки вперемешку с парнями. Впервые за все время я вижу, как Димон хлопает по плечу Сашу, а Леха передает Алексу бутылку, не пытаясь при этом испепелить его взглядом. И не пытаясь разбить друг другу лица.