Книга Кто чей сталкер?, страница 94 – Tommy Glub

Артем откладывает книгу. Его пальцы находят мои — переплетаются легко, привычно.

Сидим. Молча. Втроем.

Артем поворачивается первым — медленно, будто чувства сами буквально подталкивают его ко мне. Его пальцы, уже переплетенные с моими, разжимаются и поднимаются выше: ладонь ложится на мою щеку, большой палец проводит по нижней губе. Глаза темные, теплые, с той самой ямочкой на щеке, которая сводит меня с ума.

Он целует нежно. Сначала — просто касание, теплое, мягкое. Но потом губы приоткрываются, язык скользит по моему, и поцелуй становится глубже, чувственнее. В нем уже нет спешки, только голод. Я чувствую, как его дыхание сбивается, как пальцы сильнее сжимают мою щеку, как он чуть подается вперед, будто хочет прижать меня к себе всем телом. Внизу живота разливается знакомое, тягучее тепло — то самое, которое обещает, что если мы сейчас не остановимся, то эта терраса очень скоро станет свидетелем совсем других видов звуков. Я выдыхаю ему в рот, тихо, почти стоном, и он улыбается в поцелуй, понимая все без слов.

Когда он отстраняется, губы у меня горят.

Арс не дает мне даже вздохнуть. Он уже рядом — бедро к бедру, рука ложится мне на талию, пальцы уверенно скользят под край футболки, касаясь голой кожи. Его взгляд — тот самый, который он никогда не признает вслух: голодный, собственнический, чуть дикий.

Поцелуй с ним совсем другой. Жаркий, пылкий, почти грубый в своей нежности. Губы сразу требуют — он впивается в меня, будто боится, что я исчезну. Зубы слегка прикусывают нижнюю губу, язык врывается глубоко, настойчиво, и я таю. Руки Арса уже обеими ладонями поднимают меня, садят на него, держат меня за бедра, притягивая ближе, и я чувствую, как он твердый даже через ткань — горячий, напряженный, готовый. Поцелуй обещает все: как он будет входить в меня медленно, потом резко, как Артем будет держать меня сзади, как они вдвоем доведут меня до дрожи, до того сладкого края, где я уже не смогу сказать, где заканчивается один и начинается другой…

Я выдыхаю ему в рот его имя — тихо и жарко. Он рычит в ответ, низко, в горле, и целует еще глубже, будто хочет забрать этот звук себе.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, воздух между нами дрожит.

И тишина — та, которой когда-то боялась, от которой задыхалась — теперь другая. Не пустая. Полная. Тишина, в которой не нужны слова, потому что все уже сказано губами, руками и тем жаром, который все еще пульсирует у меня между ног.

Кажется, именно так и правильно в нашем мире…