Книга Звезда Давида, страница 41 – Константин Волошин

— И так всё ясно, хозяин, – отозвался кормщик. – Татары, кто ещё!

— Прикуси язык, дурья башка! Вдруг кто нашей помощи ждёт! Мы совсем недалеко от них были, а впереди лишь Осташкова ладья плыла. Вот незадача-то!

Гребцы тотчас опустили в воду два якоря и в лодке поспешили обследовать обгоревшие остатки ладьи. Судя по всему, случилось нападение дня два назад.

— Гляньте на берегу, олухи царя небесного! – орал Никитич.

Народ прочесал берег. Вернувшись, дед доложил купцу:

— Значит, так, хозяин. На берегу четыре тела. Уже холодные. Точно дня два как богу душу отдали, Царство им Небесное! Похоронить бы, а?

— А как же! Христьянские ведь души. Хорошо осмотрели? Опознали бедолаг? Матвея среди них нет?

— Не видать, хозяин. Могли и в полон захватить, басурмановы дети! Другой-то ладьи что-то не видать, хозяин. Может, успели проскочить? Дай-то Бог! – И всё крестился и крестился, причитая.

Часа через два тела похоронили, нашли ещё одного, но тоже не смогли опознать. Он лежал в траве без головы, которую искали, но зря. Не нашли. Поставили четыре креста на общей могиле и тронулись дальше, спеша покинуть страшное место. А так хотелось передохнуть тут, укрывшись среди зарослей ракитника и тростника.

— Скоро Хопер будет, – заявил Егору кормщик. – Тож опасное место. Татары уж точно нас будут поджидать. Где же ладья Стогина? Или её тоже полонили?

Ему никто не ответил. Он и не ожидал этого.

Через два дня подошли к Хопру. Никитич приказал не заходить, а спешно плыть дальше. Зло, с тревогой в голосе заметил:

— Пока ветер попутный, не будем терять времени, ребята! Хоть тихо, но всё ж плывём. Гераська, определи очерёдность сторожам. Остальным – спать.

Ладья, словно призрак, тихо плыла среди ночи, а перепуганные гребцы озирали страшные зловещие берега, каждую минуту ожидая посвист стрелы или аркан татар. Но кругом было тихо, лишь сазан или щука плеснёт хвостом – и опять тишина.

Через день ветер почти стих и поменял направление. Опять весла замахали, словно крылья.

А Егор всё расспрашивал дальнейший путь ладьи. От него отмахивались, боясь накликать беду, торопя с прибытием на место. Лишь узнал, что конечный путь только по Дону до самого острога Тулы. Это название ему известно не было, и он ломал голову, где тот острог и сколько до него надо плыть. И всё среди татар.

А они частенько появлялись по берегам, угрожая нападением. Бывало, что пускали стрелы, но пока обходилось без ранений. Попытки Егора ответить пресекал Никитич, боясь озлить и тем самым накликать их гнев.

— Побереги свои стрелы, парень, – назидательно говорил он. – Они тебе ещё пригодятся. А плыть нам пару месяцев надо. Кумекаешь?

А Дон всё тянулся извилистой змеёй, уходя всё дальше на полночь. По берегам тянулись уже зеленеющие леса, и так хотелось побродить по ним с лукошком. Но Никитич и слышать о том не хотел.

— Грибками дома побалуетесь, ребята. Спешить надо. И так три месяца, считай, в пути. А ещё дай Бог до осени добраться до места. Молюсь Святому Николаю с просьбой даровать нам счастье оказаться дома. И вы не забывайте, ироды!

И гребцы усердно молились, стучали о лавки лбами и крестились, целуя нательные кресты под грязными рубахами.

Только прошли речку Осередь, как на берегу появился отряд татар. С воплями и угрозами стали они требовать пристать к берегу. А Дон в этом месте шириной не баловал. Стрелами с любого берега легко достать.