Книга Невероятный сезон, страница 76 – Розалин Ивз

— Каллиопа! – позвала тетя, и Калли отскочила от Адама, ее лицо горело.

— Я не… я хотела… – Она растерянно замолчала.

— Все в порядке, – сказал он, улыбаясь ей так, что ее лицо запылало сильнее. Он наклонился вперед и тихо добавил: – Мне даже понравилось. Хоть и попала ты не туда, куда целилась. – Он постучал пальцем по губам. Было ли это движение, чтобы запечатлеть поцелуй, намеренным или случайным?

Теперь у нее горела даже макушка. Калли не могла встретиться взглядом с Адамом, поэтому смотрела, как приближается тетя.

— Уже поздно, – сказала она, поравнявшись с ними и не сводя глаз с Калли. – Отпусти мистера Хетербриджа, Каллиопа. Тебе следует быть в постели, а не искать новых скандалов. Даже если вы помолвлены.

Волна смущения снова захлестнула Калли. Неужели тетя считала ее такой дурой, чтобы допустить, будто она может целоваться на виду у всех, у входной двери. Если бы она собиралась поцеловать Адама, то сделала бы это в каком-нибудь уединенном месте. Разум услужливо представил образ темного уголка сада, сверкающих над головой звезд и теплых губ Адама на ее губах.

«Нет», – подумала Калли. Это совсем не то, что она намеревалась сделать.

— Это моя вина, – сказал Адам, кланяясь тете. – Я разговаривал с мисс Каллиопой и потерял счет времени.

— Хм, – с сомнением произнесла она. – Что ж, пожелайте друг другу спокойной ночи, а потом я провожу тебя.

Калли пожелала им спокойной ночи и развернулась, чтобы взбежать вверх по лестнице.

— Подожди, – тихо сказал Адам.

Калли обернулась и обнаружила, что тетя уходит, а он смотрит на нее с напряжением во взгляде.

— Помнишь то лето, когда мы были детьми, когда я простудился в июле? Пока Фредерик, Талия и Грация дико носились по лесам и полям, ты каждый день приходила узнать, как у меня дела, приносила мне супы, желе и цветы.

Конечно, Калли помнила. Она все еще находилась в затянувшемся плену поклонения своему герою. Она сидела у его постели и читала ему книги, иногда запинаясь, но Адам никогда не смеялся над ней, как иногда делали Талия и Грация. Он слушал и помогал, когда она просила, и, в свою очередь, рассказывал истории о греческих героях, которые слышал в школе.

— Что заставило тебя вспомнить об этом сейчас? Это было так давно.

— Потому что я наблюдал за тобой сегодня и заметил, как даже в разгар вечера, устроенного для тебя и твоей семьи, ты останавливалась, чтобы убедиться, что и другие довольны… что у Грации все хорошо, что у твоей тети есть накидка, которую она просила принести, что нервный молодой человек, наступивший тебе на юбку, не слишком смущен тем, что сделал.

Калли не знала, что сказать. Сердце странно билось в горле.

— Понимаю, ты считаешь, что я тебя на замечаю, но это не так. Я просто… в этом не силен. – Он обвел рукой их обоих. – Но я действительно замечаю тебя. Мне нужно, чтобы ты это знала.

Адам поднялся по ступенькам, разделяющим их, и запечатлел легкий поцелуй у нее на лбу.

— Спокойной ночи, – прошептал он, а затем, пританцовывая, спустился по лестнице, прошел по коридору и исчез в темноте.

Калли стояла, провожая его взглядом. Она провела пальцами по лбу, потом по губам, ощущая призрачное эхо губ Адама на коже.

Она собиралась записать в дневник впечатления о бале, прежде чем упасть на кровать, но услышала тихий шепот Талии в комнате Грации и вместо этого отправилась туда.