Книга Невероятный сезон, страница 64 – Розалин Ивз

Грация кивнула и с трудом поднялась на затекшие ноги.

Она с головой окунулась в празднование дня рождения. Любой, кто наблюдал бы за ней, подумал, что она наслаждается собой. Но после она больше не позволяла маме устраивать для нее вечеринки, как бы та ни умоляла.

До сих пор. Глядя на длинную вереницу людей, ожидающих очереди, чтобы поприветствовать ее и ее кузин, Грация почувствовала, как возвращаются те ощущения. Чувство обособленности, боль. Она думала, что научилась не волноваться о том, что думают другие. Но во время своего дебюта, перед людьми, которые были ей дороже всего на свете, она сомневалась, сможет ли вынести, если ее страх подтвердится, и она обнаружит, что не способна вызвать любовь или симпатию у незнакомых людей.

Конечно, мама, и папа, и кузины любили ее, но они были семьей… у них не оставалось выбора. В научных кругах она, вероятно, считалась бы исключением из правил, и если бы ее не любили, то, по крайней мере, уважали. Но здесь… ей нечего было предложить обществу из того, что бы оно оценило, кроме денег и положения, и то это принадлежало скорее папе, чем ей.

Она глубоко вздохнула. Задумалась. Все будет хорошо… и закончится быстро.

Калли взглянула на Грацию и, должно быть, заметила ее тревогу, потому что подвинулась за спину тети и быстро обняла кузину.

— Не беспокойся. Ты прекрасно выглядишь.

— Я не волнуюсь, – сказала Грация.

— Лгунья, – ответила Калли, улыбнувшись, чтобы смягчить свои слова.

— Я ужасно боюсь, – призналась Грация.

— Бала?

Неодобрения, подумала она, но ей не хотелось обременять Калли своими страхами. Она выбрала что-то безобидное:

— Что, если никто не станет со мной танцевать?

— Тогда они – большие дураки, я останусь сидеть с тобой, и мы будем издеваться над ними, поедая шоколадные конфеты в сахарной пудре, которые заказала твоя мама.

— А если меня все-таки пригласят, а я забуду па?

— Тогда им окажут честь быть растоптанными одним из моих любимых людей, – ответила Калли.

Грация тихо рассмеялась и запечатлела поцелуй на щеке кузины.

— Спасибо тебе, – прошептала она и повернулась, чтобы помочь родителям принимать гостей.

Грация открыла бал с одним из кузенов отца и уже смирилась, что пропустит большую часть танцев. Мистер Левесон не появился, чтобы пригласить ее, – тайное желание, о котором она и не подозревала, пока оно не стало неисполнимым.

К своему удивлению, после первого танца она обнаружила, что ее осаждают потенциальные партнеры, несколько молодых людей, которые часто бывали в маминой гостиной в последнюю неделю, и другие, с которыми она познакомилась лишь этим вечером.

Грация не могла объяснить этого, да и не пыталась, но почувствовала прилив благодарности за доброту этих молодых людей – и нескольких мужчин постарше, – которые позаботились, чтобы по крайней мере в эту ночь ей не пришлось чувствовать себя одиноко в обществе.

Однако вскоре она поняла, что оказаться популярной так же мучительно, как и быть незаметной. У нее почти не оставалось возможности отдохнуть между танцами каждого сета, и она обнаружила, что раскраснелась, вспотела и задыхается, переходя от одного партнера к другому. Ее третий партнер отдавил ей ноги, так что теперь приходилось бороться и с болью.

Тем не менее прилив благодарности не схлынул даже тогда, когда Грация старалась поддержать разговор с каждым партнером. Ее варианты светских бесед ограничивались замечаниями о погоде и людях, пришедших на бал, после чего, если ее партнер не прилагал усилий, чтобы поддержать разговор, она прибегала к изложению фактов, касающихся естественной природы. Тишина во время танца заставляла ее нервничать, и она чувствовала себя обязанной заполнить ее.