Книга Судьба плетется нитями любви, страница 26 – Лео Любавич

Они остановились у небольшой пекарни с кафе, фасад которого был украшен яркими вывесками и цветами в горшках.

— Я вам сегодня не дал насладиться пирожными, — сказал Рудольф, с легкой улыбкой глядя на Элизу.

— Я исправлю эту оплошность. И, не дожидаясь ответа, он решительно вошел внутрь, легко открывая перед ней дверь.

— Здесь пекут самые вкусные пирожные во всей Европе, — добавил он с гордостью.

Внутри кафе было тепло и уютно. Запах свежей выпечки и кофе смешивался с тихим гулом разговоров. Они сели за столик у окна, откуда открывался вид на живописную улочку. Рудольф заказал разные пирожные и две чашечки горячего шоколада.

— Надеюсь, вам понравятся, — сказал он, с нежностью глядя на Элизу.

Пирожные и правда были восхитительны: легкие, воздушные, с разнообразными начинками и украшениями. Элиза с наслаждением откусывала маленькие кусочки, чувствуя, как сладость растекается по языку. За окном люди ходили туда-сюда, готовясь к какому-то празднику. Витрины магазинов были украшены яркими флагами и гирляндами. Уличные музыканты играли веселые мелодии. Было очень приятно наблюдать за обычными людьми после нескольких недель, проведенных в замке, где жизнь текла по строгим правилам и этикету.

Они болтали, смеялись, делились впечатлениями о прошедшем дне. Рудольф рассказывал Элизе о своем детстве, о том, как скучал по простой жизни за пределами замковых стен. Элиза слушала его внимательно, завороженная его голосом и искренностью. В этот момент она почувствовала, что между ними возникает что-то большее, чем просто симпатия. В ее сердце разгоралось чувство, которое она не могла объяснить, но которое заполняло ее целиком, даруя неповторимое ощущение счастья и тревоги одновременно. Этот день, начавшийся с безумия, превращался в самый прекрасный день в ее жизни.

Смех Рудольфа, подобно раскатам далекого грома, проносился по кафе. Элиза, невольно улыбнувшись, почувствовала, как лед, сковывавший ее сердце с момента прибытия, начал постепенно таять. Впервые за все это время она почувствовала себя почти свободно.

Рудольф рассказывал ей о местных обычаях и традициях, его голос, глубокий и бархатистый, словно обволакивал ее, создавая атмосферу нежности и доверительности.

— А какой праздник намечается? — недоуменно спросила Элиза, указывая на разноцветные флаги и гирлянды.

— Вы не знаете? Это же Фастнахт! — воскликнул Рудольф, его глаза заблестели от веселья.

— Кстати, в замке тоже будет маскарад, и если вы не придете, то герцогиня этого вам не простит, — добавил он со смехом.

— К черту герцогиню! — передразнила его Элиза, невольно подчиняясь общему настроению беззаботности.

Рудольф рассмеялся еще сильнее. Но внезапно он стал серьезным, его взгляд потемнел.

— Элиза, — произнес он тихо, словно боясь спугнуть какую-то невидимую птицу, — мне было бы очень приятно видеть вас на маскараде… приходите… ради меня.

Его слова, произнесенные с такой искренностью и теплом, заставили сердце Элизы забиться чаще. Она опустила глаза, чувствуя, как румянец приливает к ее щекам.

— Признаться, я не готова к маскараду, — пробормотала она в смущении.

— У меня даже нет костюма.

— Вам он и не нужен! — воскликнул Рудольф, его голос слегка дрогнул от волнения.

— Вы… просто… восхитительны… — он слегка осекся, заметив свою оговорку. Он не привык делать комплименты девушкам, особенно если эти комплименты могли привести к непоправимым последствиям. Но сейчас это было непреодолимым чувством. Он не мог бороться с влечением к Элизе.