Книга Незнакомка из Уайлдфелл-Холла. Агнес Грей, страница 152 – Энн Бронте

Девятое. Вчера, когда Рейчел пришла помочь мне переодеться к обеду, я заметила на ее лице следы слез и спросила, почему она плакала, но ей словно не хотелось отвечать. Она нездорова? Нет. Получила дурные известия о ком-нибудь из своих друзей? Нет. Кто-то из слуг ее обидел?

— Да нет, сударыня! – ответила она. – Я не о себе.

— Так в чем же дело, Рейчел? Или ты читала роман с печальным концом?

— Куда там! – сказала она, грустно покачав головой, а затем продолжала со вздохом: – Сказать по правде, сударыня, не нравится мне, как себя хозяин ведет.

— О чем ты, Рейчел? Он ведет себя как подобает, – то есть теперь.

— Что же, сударыня, коли вы так думаете, то и ладно.

И она продолжала меня причесывать с лихорадочной торопливостью, совсем непохожей на ее обычную спокойную сдержанность. Я расслышала, как она бормочет что-то о моих прекрасных волосах – «пусть-ка попробует с ними потягаться!». Кончив, она ласково их погладила.

— Эти похвалы относятся только к моим волосам или и ко мне самой, нянюшка? – со смехом спросила я, оборачиваясь к ней, и увидела на ее глазах слезы.

— Что все это значит, Рейчел? – воскликнула я.

— Так что же, сударыня, я уж не знаю. Вот если бы…

— Если бы что?

— Если бы я была на вашем месте, так не потерпела бы эту леди Лоуборо в своем доме ни единой лишней минуты… ни единой!

Меня словно громом поразило, но прежде, чем я успела опомниться и потребовать объяснения, вошла Милисент – она часто заглядывает ко мне, если успевает первой закончить свой туалет, – и пробыла со мной, пока не настало время спуститься в столовую. Вероятно, на этот раз она нашла меня очень рассеянной собеседницей, потому что в ушах у меня продолжали звучать последние слова Рейчел. И все-таки я надеялась, я уповала, что это не более чем пустые сплетни слуг, заметивших, как держалась леди Лоуборо в том месяце, или же вспомнивших, как она кокетничала с их хозяином во время прошлого своего визита. За обедом я внимательно наблюдала за ней и за Артуром, но не заметила ничего особенного в поведении обоих, ничего такого, что могло бы возбудить сомнения в уме, свободном от подозрительности. Моей же натуре подозрительность чужда, и потому я ничего не заподозрила.

Почти сразу после обеда Аннабелла выразила желание сопровождать мужа в его обычной прогулке при луне – вечер был столь же чудесный, как накануне. Мистер Харгрейв вошел в гостиную чуть раньше остальных мужчин и предложил мне сыграть с ним партию в шахматы. В его манере не было и следа скорбного, но гордого смирения, с каким он обычно обращается ко мне, кроме тех случаев, когда возбужден вином. Я посмотрела на него, проверяя, не в этом ли причина. Он встретил мой взгляд прямо и спокойно. В нем чудилось что-то непривычное, но он был достаточно трезв. Не испытывая никакого желания играть с ним, я предложила ему вместо себя Милисент.

— Она играет очень плохо, – ответил он, – а мне хотелось бы помериться своим искусством с вашим. Не отказывайте мне! И не ссылайтесь на свое рукоделие, я ведь знаю, что вы беретесь за него, только когда вам больше нечем скоротать праздный час.

— Но шахматы игра не для общества, – возразила я. – Партнеры не замечают никого, кроме друг друга.

— Так ведь здесь нет никого, кроме Милисент, а ей…