Книга Любовь & Война, страница 125 – Мелисса де ла Круз

— Я не знаю даже, кто такой мистер Локк, не говоря уже о рациональных ктототамах. Мои заключения основаны на том, что я вижу собственными глазами. Кстати об этом, – прервала себя Элен. – Нам с Анжеликой, на самом деле, пора идти. Я обещала отвезти ее к своему портному, чтобы сшить несколько платьев для ее путешествия. Наряды Анжелики выглядят слишком по-американски для того, чтобы носить их в Европе.

— Представьте себе, если бы мужчины вынуждены были тратить на свою внешность хотя бы половину того времени, что тратим мы, – сказала Анжелика, следуя за Элен к гардеробу, в котором висели их пальто.

— Тогда они не объявили бы по меньшей мере половину войн, – пошутила Элиза.

— Нет-нет, – со смехом подхватила Элен. – Они бы объявляли их, но вот на поле битвы никто бы не появлялся, потому что они бы просто не успевали одеваться.

— И на этом, моя дорогая сестрица, позволь с тобой проститься, – сказала Анжелика. – Джон сказал, что он вряд ли успеет вернуться к обеду, но я постараюсь изо всех сил.

— А если мы все-таки опоздаем, я позабочусь о том, чтобы найти место, где ее напоят и накормят, – пообещала Элен.

Анжелика подождала, пока служанка принесет ей Филиппа из колыбельки наверху. Элиза предлагала присмотреть за ним, но Анжелика ответила, что если только Элиза не прячет где-нибудь кормилицу, ребенку лучше быть с ней. Поцеловав Элизу на прощание, они с Эленой вышли в солнечный мартовский день.

— Что ж, мистер Эрл, – сказала Элиза, отвернувшись от закрытой двери, – кажется, мы с вами остались вдвоем.

«Не считая графина», – добавила она мысленно, ведь, вернувшись из холла, увидела, что Эрл подобрался к столику с напитками и налил себе двойную порцию. Элиза заставила Алекса спрятать медовое вино перед уходом, оставив лишь крепкое красное вино, которое делал ее отец в «Угодьях». Генерал Скайлер, по собственному убеждению, был «несостоявшимся энологом»^[13], но предосторожности ради добавлял в свое вино португальского бренди для крепости. Получавшийся напиток не отличался изысканным вкусом, и язык от него становился черным, как от черемухи, но со своей задачей он справлялся отлично.

— Хм-м-м, – протянул Эрл после первого глотка, которым опустошил половину бокала. – Медовое вино, кажется, слегка растеряло свою сладость.

— Увы, мы, судя по всему, выпили все медовое вино вчера вечером, – сказала Элиза. Себя она успокоила тем, что технически это было правдой, ведь за вчерашний вечер они действительно прикончили открытый бочонок, а оставшиеся хранились в погребе под кухней. – Итак, мистер Эрл, вы – свободный человек. Как бы вы хотели провести свой первый день на свободе?

Ральф, успевший долить себе вина, теперь растянулся на софе. Элиза поморщилась, опасаясь, что он прольет темно-бордовую жидкость на обивку из нежно-желтого шелка, но Эрл держал свой бокал с той же аккуратностью, что и кисти, и не пролил ни капли ни на себя, ни на софу.

— В компании красивой женщины, – заявил он так прямо, что Элиза почувствовала, как краснеет.

— Мистер Эрл! У вас есть возлюбленная, о которой вы забыли упомянуть? – Но едва эти слова слетели с ее губ, она поняла, что он говорил о ней.

— Вы слишком скромны, миссис Гамильтон. И слишком строги со мной в последнее время. Кажется, мы были ближе, когда нас разделяли прутья решетки.