Книга История Деборы Самсон, страница 124 – Эми Хармон

— Что ж, тогда, может, Милашка поест вместе с вами. Он еще не ужинал.

Генерал вскинул голову и резко взглянул на миссис Аллен:

— Как вы назвали рядового Шертлиффа?

— Но… Милашкой. Так его Агриппа зовет. Да и вообще все вокруг. Он ведь у нас красивый малый.

— Можете идти, миссис Аллен. Мне бы хотелось, чтобы моего адъютанта называли как должно, по фамилии. Передайте всем в доме, если я услышу, что к нему обращаются так фамильярно, нарушитель лишится дневного пайка.

Миссис Аллен ушла, утратив большую долю восхищения, которое прежде питала к генералу. Он не взглянул на меня, но у меня в груди забилась надежда. Зачем ему беспокоиться о том, как меня называют другие, если он решил меня отослать?

— Меня не смущает это прозвище. Оно мне никак не вредит.

— Конечно… женщинам обычно нравятся комплименты, – отрезал он.

Поднос в моих трясущихся руках задрожал, кофе перелился через край и обжег мне большой палец. Я с грохотом опустила поднос на стол – в глазах у меня стояли слезы, хотя я и не понимала, что их вызвало, боль или унижение, – и поднесла ко рту обожженный палец.

Патерсон вскочил и потянул меня к буфету, на котором стояли кувшин с холодной водой и таз для умывания. Он полил мне на палец холодной воды, а потом опустил мою руку в таз и удержал под водой. Кожа заметно покраснела и пошла пузырями. Я высвободилась и отступила назад:

— Все в порядке, сэр.

— Совершенно не в порядке, мисс Самсон.

— Прошу, не называйте меня этим именем.

— Но это ваше имя! – Он ошеломленно мотнул головой, с силой прижал ладони к глазам. – И последние дни я пытался с этим примириться.

— Да. Это мое имя. – Я произнесла это вслух! – И мне… бесконечно жаль, что я поставила вас в подобное положение. Я все подготовлю и уйду. Но буду признательна, если вы меня уволите, чтобы меня не сочли дезертиром.

При этих словах он поднял на меня свои ясные голубые глаза:

— Вы правда этого хотите?

Я помотала головой:

— Нет, сэр. Я хочу остаться. Хочу быть вашим адъютантом. Довести дело до конца. Так же, как вы.

Он ничего не ответил и лишь внимательно смотрел на меня, а я, воодушевившись, продолжала:

— Нам никогда больше не придется об этом вспоминать, сэр. Я почти год была солдатом. Нет причины, по которой я не могу продолжать. Никто ни о чем не узнает.

— Но я знаю, – сказал он. – И это против правил.

— Да. Вы знаете, – тихо согласилась я. – Но разве… разве я не выполняла каждую свою обязанность, разве не делала все, что от меня требовалось, разве не была, вопреки всему, хорошим солдатом?

— Были. И я перед вами в долгу.

— Вы мне ничего не должны.

— Это не так. И мы оба знаем. Но я не поэтому позволю вам остаться.

— Вы позволите мне остаться? – Сердце подпрыгнуло у меня в груди, дыхание перехватило.

Он закрыл глаза, будто пытался собраться с силами:

— Да.

— Я вернусь в казарму?

— Нет. Вы останетесь моим адъютантом.

Он был так сдержан, так сух. Я хотела вернуть назад прежнего генерала, который мне доверял и подтрунивал надо мной, который говорил, не подбирая старательно слова и не взвешивая каждое движение. Теперь он сцепил руки за спиной, словно старался удержать их подальше от обжигающего пламени.

— Вы должны позволить мне делать все то, чего прежде от меня ждали, – настаивала я.

— Об этом и речи быть не может, – отрывисто отвечал он.